– А что я должна делать?

– Шары тащить! – Клим начал закипать, – У тебя номер семнадцатый?

– Да!

– Ну, так вот, когда будешь их вытаскивать, пошуруди сначала в мешке хорошо, а потом поочередно вытаскивай, сначала холодный, а потом горячий. И приз твой!

– Ничего не поняла! – сказала Лиза. Хорошо она все поняла, ей предлагается поучаствовать в афере, в мелком мошенничестве. Это один из многих трюков, которые используются устроителями всяческих лотерей, казино и прочих игорных домов. Одним из великих людей прошлой эпохи было сказано совсем по другому поводу, но применимо и к нашему случаю: не важно как проголосуют, важно кто и как считает. С тех пор мир не намного изменился. Тащить, то есть считать, Клим предлагал Лизе. Он был слишком возбужден и говорил на повышенных тонах. Первый раз таким видела его Лиза.

– И понимать тебе нечего, тяни сначала холодный, а потом горячий.

– Клим, а как ты это сделаешь?

Уйдя от прямого ответа, не говоря ни да, ни нет, Лиза оставляла для себя открытой отказную дверь. Ей хотелось показать, что она еще не приняла решение, но Клим правильно ее понял, согласна она, и не захотел поддерживать игру с показными душевными переживаниями и сомнениями, затеваемыми чаще всего для поддержания принятых в обществе правил приличия. Он сказал, как отрубил:

– Как сделаю? Вот это уже не твое дело. – Поняв, что перегнул палку, он сбавил тон, – Но потом, Лизавета, будь ласка, я тебя очень прошу, отвлеки внимание всех кто будет в это время на палубе. Часов в девять я думаю, вы с розыгрышем закончите.

– Я тоже так думаю! – сказала Лиза.

– У тебя будет в запасе один час. Как ты это сделаешь, это уже твое дело. Хочешь кричи, хочешь в обморок падай, хочешь стреляй, но сделай так, чтобы на меня в этот момент никто не смотрел. Услуга, за услугу. Договорились?

– А как я узнаю, что твой момент наступил? – спросила Лиза.

– Я очки солнцезащитные одену. Как только я их одену, для тебя это будет условный сигнал, что нужно отвлечь внимание публики на себя. – Клим, чтобы она ненароком не передумала, потряс перед нею весомостью выигрыша, – Второго такого шанса у тебя может быть никогда в жизни не будет, нахаляву выиграть квартиру. Вот!.. А я хочу наверняка выиграть машину.

Лиза молчала, не желая вслух подтвердить, то что внутренне уже было принято. В конце коридора послышались чьи-то шаги.

– И постарайся ко мне больше близко не подходить. Толкись лучше рядом с Федей или со своим Егором.

– С чего ты взял, что он мой?

– А то не видно, как ты сохнешь по нему!

Клим завернул за угол, а навстречу ей шел Муромец. Лицо у него было озабоченное.

– Случилось что-нибудь? – спросила его Лиза.

– Конкурс наверно придется отменить!

– Почему?

Муромец замялся, оглянулся по сторонам и сказал:

– Директор банка до сих пор не объявился, а мы праздник устроили.

По озабоченному его виду было видно, что он что-то не договаривает.

– Что-нибудь плохое?

Муромцу нужно было выговориться, а поскольку Лизу он считал своим человеком, ей и постарался выговориться.

– Ну, народ! Ну, времена, директор пропал, а никто даже не обеспокоился. А пайщики, так вообще по-моему рады, что его на пароходе нет.

– Может быть, еще все утрясется? – попробовала успокоить его Лиза. – Он звонил еще?

– Несколько раз!

– И что?

– Спрашивал, про реакцию на его исчезновение, – недовольно заявил Муромец.