— Перестань, Бад. Я же не дура и все прекрасно вижу. Я же понимаю, что происходит. Она снова уставилась в окно. Потом повернулась к нему.

— Дождись адвоката. Вызволи Джеффа. Я больше не могу этого выносить. Я поеду домой.

Бад дожидался его в кабинете. Когда Джефф вернулся в своих джинсах и ботинках, он стал выглядеть несколько лучше. Но в глаза Баду не смотрел по-прежнему.

Они пошли к машине.

— Знаешь, Джефф, — наконец нарушил молчание Бад, — я могу понять, почему ты это сделал. У меня внутри тоже есть какая-то часть, которая говорит мне, что эти ребята получили то, что заслужили. Но тебе нельзя было их бить. Это может направить тебя по такой дорожке, которая приведет к саморазрушению, что недопустимо для такого хорошего молодого человека, как ты. Это противоречит всему, чему тебя учили.

— Я знаю, папа, — согласился Джефф.

— Тогда почему...

— Нет, не в этом дело. Я хочу сказать, что я знаю, — Джефф подчеркнул слово «знаю». — Это непростительно.

Бад посмотрел на четкий профиль сына, сидевшего рядом с ним. Увидел сильные, красивые черты его лица, тонкие ресницы и скрытое в глазах внутреннее напряжение.

— О ней, — закончил Джефф.

Баду показалось, что в его сердце вонзилась невидимая игла. Окружающий мир потерял четкость очертаний. Потом все прошло.

— Джефф, я... — Во рту у него опять пересохло.

— Все началось с телефона, папа. Почти три месяца назад. Я слышал, как ты поздно ночью разговаривал по телефону. Тихим голосом, почти шепотом. Голос был хорошо слышен сквозь доски пола. На следующее утро я целый час просидел около телефона. А потом нажал на кнопку повторного набора. Ты знаешь, что существует такая кнопка? Как же ты мог упустить это из виду? Номер был набран, и женский голос ответил, она сказала: «Алло», и я сказал: «Алло». Я вспомнил этот голос. Когда-то вы с мамой приглашали их на обед. И я спросил ее: «Миссис Пеппер?» Она ответила: «Да», и я повесил трубку. И потом я слышал, как ты звонил ей, звонил каждую ночь. Каждую ночь я слышал твой голос. Было хорошо слышно через вентиляционные трубы. Тебе обязательно было звонить ей из дома? Ты не мог звонить ей откуда-нибудь еще, нет, тебе обязательно надо было звонить из дома.

— Джефф, я...

— Ты встречался с этой женщиной, а потом возвращался домой, как будто ничего не произошло, а потом, ночью, ты опять звонил ей и вы строили планы на следующий день. Я точно знаю, что у вас все было рассчитано. Что вы — ты и она — уедете, что ты собираешься бросить нашу маму и нас. Мы должны были убирать за тобой беспорядок, а ты в это время ходил развлекаться Бог ты мой, папа, как ты мог это делать? Как ты мог?

Баду было нечем дышать. Он с трудом сглотнул.

— Джефф, подобные вещи нельзя красить только в черное и белое, как ты это делаешь.

— Нет, все очень просто. Ты устал от нас. Мы тебе наскучили. Тебя потянуло в другое место. И каждое утро, когда я просыпался, то думал, не уйдешь ли ты этим вечером навсегда.

Он заплакал. По его щекам потекли слезы. Из носа тоже потекло. Бад знал, что его сын ненавидит свою слабость. Он никогда не плакал. Но сейчас его нервы не выдержали, и через секунду он уже не плакал, а рыдал в голос. Бад потянулся к нему и попытался обнять сына за плечи.

— Нет! — Джефф дико дернулся.

— Прости меня, Джефф, — сказал Бад. — Я никогда не хотел причинять тебе боль. Я никогда всерьез не думал о том, чтобы оставить вас. Я никогда не планировал этого и не мечтал об этом. Просто это произошло.

— Папа, папа, папа.