Бад посмотрел на Джен. На его глазах навернулись слезы. Он увидел рядом с ней совсем юного Джеффа, такого красивого и цельного, Расса, со всеми его завихрениями в мозгах, с его надеждами и длинными патлами, и вдруг опять вспомнил, как пуля пробила череп бедняги Теда.

«Почему и там плохо все сделал? Меня подловили, как желторотика. Нас обоих подловили. Почему мы даже не подумали о такой возможности? Почему не предусмотрели засаду? Нас взяли тепленькими. Лэймар Пай вышиб нас из седла».

— Вы поправитесь, сержант Пьюти, — сказал врач. — Главное — кровопотеря. Еще бы один час — и вы истекли бы кровью. Тогда мы ничего не смогли бы сделать. Этот старик просто кремень, должен вам сказать.

Должно быть, в глазах Бада отразилась растерянность, потому что Джен тут же объяснила:

— Старик Билл Степфорд. Он в темноте прошел пешком тринадцать миль, вернулся на ферму и позвонил в полицию. Это произошло около полуночи. Они искали вас, где только могли, но никому и в голову не пришло искать вас на его ферме. Ты потерял очень много крови. Это было три дня назад.

— Т-т-т-тед? — удалось произнести Баду.

— Не волнуйся о Теде, — сказал Си Ди Гендерсон. — Там, где он сейчас, не испытывают боли.

Ему надо было узнать еще одну, последнюю, но очень важную для него вещь. Он спросил, хотя каждое произнесенное слово высасывало из него всю энергию и волю.

— Почему?

— Потому что, — ответил Гендерсон, — проклятый Лэймар — подонок, вот почему.

Бад недоверчиво покачал головой:

— Но... почему... тогда... жив... я?

— Потому что ты не голубь, вот почему, — произнес Гендерсон. — Старик Степфорд каждую осень охотился на голубей, и единственные патроны, которые сумел найти на его ферме Пай, были предназначены для стрельбы по голубям. Дробь номер восемь и девять. Хирурги возились с тобой четыре часа, Бад. Они извлекли из-под твоей кожи тысячи дробинок. Ни одно из ранений не угрожало жизни, а дробинки оказались стальными, поэтому свинцовое отравление тебе не грозит. Лэймар всадил в тебя пять или шесть таких патронов из обреза. Должно быть, он думал, что у тебя из сердца и кишок вытечет вся кровь. Тебе просто повезло, что ты оставил дома свой пуленепробиваемый жилет. К тому же Лэймар стрелял из короткого обреза и использовал открытые патроны. Рассеяние дроби оказалось большим, и ты не получил ни одного проникающего в грудь или живот ранения. У тебя не повреждены позвоночник, нервная система и мозг. Но вот что я тебе скажу, Бад. Ты теперь ни в каком аэропорту ни за какие коврижки не пройдешь спецконтроль индикатором металла.

— Ну, Бад, старый черт, — сказал он, — даже этот чертов Лэймар Пай не смог вышибить из тебя дух!

У полковника были маленькие темные глаза, которые могли иметь одно из трех выражений: безразличие, неукротимая ярость и истинный восторг. Сегодня именно это последнее выражение буквально излучалось из его глаз.

— Хотя, должен сказать, что иногда копченые индейки, подвешенные на крюк в сарае, выглядят лучше, чем ты.

Бад слабо улыбнулся. Рядом с полковником не было никого из его семьи.

— Я говорил с Джен, Бад. Она прекрасная женщина. Тебе просто повезло с ней, просто повезло, Бад. Бад кивнул.

— Бад, для меня большая честь и радость сообщить тебе, что Департамент общественной безопасности и Дорожная патрульная полиция Оклахомы решили наградить тебя самой высокой наградой, которую мы можем тебе вручить: Медалью за доблесть.

Бад глотнул слюну от волнения.