Они недолго, но очень мило посидели. Бад старался поддерживать легкую светскую беседу, не вспоминая о происшествии, потому что старушка выглядела потрясенной, хотя Билл все время извергал серу и адское пламя в адрес бандитов. Но Бад не поддавался, ему не хотелось, чтобы старики снова переживали этот кошмар. Да и какой был в этом смысл?

Когда настало время прощаться и старик пошел провожать его к калитке, разговор вновь коснулся троих сбежавших заключенных. Степфорд красочно описал каждого из этой троицы.

Когда Бад услышал, насколько был бесполезен в схватке Ричард, он вслух поинтересовался, почему тогда Лэймар его не прикончил.

— Может быть, из-за львов, — высказал предположение Степфорд.

Бад читал все донесения полиции и все циркуляры, касающиеся розыскных мероприятий, много говорил об этом деле со своими коллегами. Но это было что-то новое.

— Львы? — переспросил он.

— Да, сэр, он рисовал для Лэймара львов. Не спрашивайте меня зачем. Какая-то дурацкая блажь.

— А у вас нет в доме этих картинок?

— Конечно, есть, Бад. Хочешь взглянуть?

— Да, сэр, — ответил Бад.

Он погрузился в раздумья. Львы?

На следующее утро он рубил дрова. Около десяти часов к нему присоединился Оделл, и вдвоем, в одном героическом четырнадцатичасовом порыве, они распилили и раскололи на дрова все бревна. На третий день она сказала им, чтобы они расчистили землю за двором, там она планировала разбить со временем сад. Хотя это было сказано походя, Лэймар с жаром принялся за дело. Почти неделю он и Оделл сдирали с лица прерии жесткую траву, пока не добрались до красной почвы, которую почистили, разрыхлили и разровняли граблями. Они извлекли из земли по меньшей мере сотню больших камней и больше тысячи мелких. Потом вырубили кустарник и сухостой. Стволы порубили на растопку, а пни выкорчевали. Это была самая трудная часть работы, так как остатки деревьев держались за землю с упорством, с каким держатся за свой брак привыкшие друг к другу партнеры. Сколько было потрачено сил и пролито пота! Солнце пекло немилосердно, и знойный ветер гулял по прерии. Видневшийся вдалеке силуэт городка Уичито несколько оживлял пустынный горизонт.

— Вы только полюбуйтесь на них, — говорила Рута Бет. — Господи, как они вкалывают! Как мой папочка.

— Они элементарные дети земли, — значительно произнес Ричард. Его слова не произвели на Руту никакого впечатления.

Она просто взглянула на него сквозь узкие настороженные щелки своих глаз, не изменив выражения угрюмого лица, и сказала:

— Ричард, иногда ты говоришь, как ненормальный.

Это было самое большое разочарование: он не произвел ни малейшего впечатления на Руту Бет. Ей достаточно было одного беглого взгляда на бедного и несчастного Ричарда — и их отношения закончились, не начавшись. Но Лэймар, излучавший запах тестостерона и пота, манил ее, как кусок жирного бекона.

Руте Бет Талл было двадцать восемь лет. Она была сухощава и жилиста, как дикая собака. Носила она джинсы, тонкие дешевые свитера, поношенные блузки, тяжелые деревенские башмаки и перевязывала волосы широкой черной лентой. Несмотря на это, ее черные волосы патлами свисали ей на лицо. У нее была бледная, как мел, кожа и маленькие злые глазки, которыми она ощупывала окружающий ее мир. Она постоянно ожидала нападения, никогда не расслаблялась и всегда была в состоянии повышенной боевой готовности. Ногти ее были невероятно грязны и обкусаны. Она постоянно ощупывала себя в самых непристойных местах. Несмотря на угрюмость, ей был присущ некоторый романтизм, который был вначале направлен на Ричарда. Но затем Рута пересмотрела свои взгляды и решила, что этого романтизма больше достоин Лэймар.

Увидев в газете фотографию Ричарда, где был изображен момент суда, когда Ричарда судили за нападение на собственную мать, Рута вырезала ее из газеты.