Была и еще одна головная боль — водитель. В его группе только четыре человека: один из них — тряпка и размазня, другой — просто дуболом. А зал велик. Лэймар не мог позволить себе роскошь оставить в машине человека. Тогда он не смог бы практически один управиться в зале. Значит, придется тащить всю команду, даже этого яйцеголового Ричарда, внутрь. Баду это совсем не нравилось. Надо будет остановить машину прямо у входа и быстро вбежать внутрь; но проезжающие по своим делам копы могут заметить машину с заведенным двигателем, открытыми дверями и пустую. Они, конечно, заинтересуются таким явлением и остановятся. Не хотелось бы нарываться на дорожный патруль. А часто ли проезжает тут по своим казенным надобностям Джонни Коп? Как это узнать? И до воскресенья остается только три дня. Лучше всего подождать до следующего воскресенья. Но Ричард того и гляди свихнется, Оделл уже изнывает от скуки, а это опасно, и кто знает, что может прийти в голову Руте Бет?

Он оглянулся к Руте. Она тоже посмотрела на него.

— Твою мать, — сказала она, — коп.

Ричард тупо глядел ему в лицо. Разум его помутился от панического страха. От этого страха он намочил в штаны. Теплая моча разливалась под одеждой. Из глаз потекли слезы. Ричард почувствовал, что за его спиной Оделл пошарил рукой под одеялом, в которое была завернута АР-15. Приклад винтовки был виден невооруженным глазом. Если бы коп внимательно посмотрел, что происходит в машине, и ему в голову пришла бы абсурдность положения, при котором в старой «тойоте» с двумя пожилыми женщинами обнаруживается автоматическая винтовка, если бы до полицейского это дошло, он бы взял их теплыми.

Ричард начал заикаться. Из его горла слышались странные прерывистые звуки. Губы пересохли. Чувство было такое, что у него во рту полно сухого песка. В нетерпении коп повторил свой странный жест и снова постучал в боковое стекло.

— Оути теко, — сказал Оделл.

Ричард стал заикаться еще сильнее. Потом до Ричарда чудесным образом дошло, что хотел сказать ему Оделл: опусти стекло.

Его трясущиеся пальцы метнулись к ручке и повернули ее. Ричард почувствовал, что на его лице появилась идиотская улыбка. Это была уже не паника, это было нечто большее, Ричард уже обитал в таком месте, где бабочки чистейшего страха невозбранно летали где им заблагорассудится.

— Привет вам, мэм, — проговорил молодой полицейский.

Разинув рот, Ричард, как идиот, закивал полицейскому.

— Сегодня очень жарко. Я просто забеспокоился, видя, что вы закупорились в машине, как в консервной банке. Через час такой жары в закрытой машине даже собаки не выдерживают и могут сдохнуть, да, честное слово, мэм, я сам это видел. Вам нужно хоть немного свежего воздуха.

Для Ричарда это прозвучало чистейшей бессмыслицей. Он что, не видит щетины на его висках, широких плеч, волос на руках, широких и мощных запястий? Или он специально не замечает приклада автоматической винтовки, который нагло высовывается из-под одеяла, лежащего между ним и Оделлом?

— Вы из города? Оклахомы? Приехали погостить?

Язык Ричарда прирос к небу. Казалось, он прочно отвык разговаривать.

— Тетя Люси! О, тетя Люси! Ты чем-то расстроена, с тобой ничего не случилось?

Он оглянулся и увидел, как по ступенькам крыльца буквально летит Рута Бет. За ней появился Лэймар, трезвым изучающим взглядом окидывающий местность.

Она подбежала к Ричарду и качала нежно гладить его по руке, обращаясь к полицейскому:

— Вы знаете, тетя Люси была очень бойкой, пока ее на хватил удар. Теперь она способна только на то, чтобы все время сидеть в кресле-качалке в компании миссис Джексон, и они все время качаются, качаются и качаются.