|
Они ничего не найдут. И вернутся домой, я уверен. Внезапно сообщник, который до этого момента был поглощен видом из окна, резко развернулся и обратился к сидящему за столом: — Девчонка возвращается. Одна. — Затем, отвернувшись к окну, снова раздвинул жалюзи кончиками пальцев. Его коллега прорычал: — Манторес, какого черта она опять прется сюда? Манторес, казалось, вот-вот лишится чувств. — Сеньор, я не знаю. Пожалуйста… я поговорю с ней — позвольте, я спущусь… Сидевший грозно посмотрел на Мантореса: — Нет. Рисковать не будем. С этими словами он оттолкнул кресло от стола и поднялся. — У нас конкретное задание: удостовериться, что все под контролем и нет утечки информации. Пойдешь с нами. Две минуты спустя Кэтрин выскользнула из дверей, размахивая листком бумаги с какой-то надписью. Она улыбалась. — Что это у вас? — спросил Рутерфорд. — Адрес семьи Флореса. Я сказала секретарю, что хочу послать им цветы. Рутерфорд не поверил своим ушам. Выходит, Кэтрин решила продолжить путешествие. Ее самообладание произвело на него впечатление. — Что, вот так просто — дала адрес? — Ну да, — Кэтрин усмехнулась. — Я сказала, что лично отвезу их. Поехали. Она наклонилась к своему рюкзаку и вскинула на плечо. Рутерфорд смотрел, как она сбегает по ступеням, чтобы поймать такси. В самом низу Кэтрин обернулась. Она понимала его колебания. «Джеймс, ну пожалуйста, ты нужен мне…» Она вздохнула и крикнула: — Джеймс, послушайте, давайте съездим к родственникам Флореса, а оттуда — в аэропорт. Ну не могу я вернуться домой, не проверив эту ниточку, потом никогда себе не прощу… Рутерфорду достаточно было одного взгляда на ее умоляющее лицо, чтобы позабыть о здравом смысле: — Ладно, тогда так: едем к Флоресу домой и сразу в аэропорт. И без проволочек. Кляня себя за то, что не смог отказать ей, Рутерфорд подхватил рюкзак на плечо и стал спускаться к Кэтрин. 25 Близился полдень среды, и улицы Лимы были забиты транспортом. Сегодня, как и десять месяцев в году, солнце скрывал печально знаменитый прибрежный туман, наползающий с Тихого океана и обволакивающий город белесой дымкой. Местные называют его «garoupa», что в переводе означает «ослиное брюхо». Туман не нес прохлады, а только усиливал ощущение тягостного гнета, которое создавалось зноем и вонью выхлопных газов. Маршрут Рутерфорда и Кэтрин пролегал через центр старого колониального города, который являл собой картину упадка былого величия. Они проезжали мимо красивых деревянных вилл и больших каменных дворцов, по большей части обращенных в государственные учреждения — правительственные здания и музеи. Старая Лима — маленькая, и через несколько минут такси уже ехало по грязным многолюдным улицам современного города с его уныло-невзрачными бетонными зданиями и разбитыми мостовыми. Повсюду были следы нищеты, и когда машина замедляла ход в пробках, ее со всех сторон облепляли разносчики-торговцы всякой всячины — от пластмассовых «плечиков» для одежды до зажигалок. |
