– Пляж внизу, – обиделся Нодрекс, – а здесь мой дом. Шикарная хата на самом деле. Здесь даже зимой классно, у меня все щели законопачены.

«Ну, – подумала я, – учитывая, что Далкрум всего в нескольких градусах южнее южного тропика, зимы здесь не самые страшные».

– Воду, правда, таскать далеко, – продолжал рассказывать хозяин. – Зато такая здоровая баржа – и вся моя. Это тебе не вшестером в одной комнате на чердаке, как когда еще мать жива была… Только ты смотри, не сболтни никому. А то много найдется желающих на дармовую‑то квартиру… Все ж думают – тут сгнило все, а оно еще сто лет простоит. Сюда без лестницы не добраться, но узнают, так и лестницу притащат…

– Не скажу, – пообещала я со смехом. – Да и кому бы я рассказала, я же тут не знаю никого.

– Утром ты и меня не знала, – логично возразил он. – Ладно, ты жрать хочешь?

– Я поела в городе, – ответила я. Хотя это была правда, на предложение подкрепиться мне все еще трудно было отвечать отказом; но при взгляде на эти роскошные апартаменты мне стало стыдно объедать их хозяина. Хотя, учитывая его утренний улов, он был в этот момент, пожалуй, богаче меня, но я тогда не подумала об этом, ибо все еще воспринимала себя представительницей одного из высших сословий, а он был из простонародья.

– Вот классно, и я тоже, – обрадовался Нодрекс. – Значит, не готовить. Ну, чаю попьем. – Он открыл плиту, вытащил из ее нутра закопченный чайник, зачерпнул им воды из бочки, кинул в плиту несколько досок, предварительно сломав их об колено, достал из ближайшего ящика кремень и огниво. – Ты плащ‑то сымай, – предложил он, сидя на корточках спиной ко мне и чиркая огнивом. – И так тепло, а горячего напьемся – жарко будет.

М‑да. А собственно, на что я рассчитывала? Если я собираюсь прожить с ним хотя бы несколько дней, он все равно узнает. А если я буду демонстративно кутаться в плащ все это время, станет подозревать неизвестно что – это, пожалуй, еще хуже правды…

Он, кажется, спиной почувствовал мои сомнения и повернулся, внимательно уставившись на меня своими синими глазами. Я сделала вид, что не замечаю вопроса в этом взгляде.

– У тебя… что‑то есть под плащом, да? – негромко спросил он. – Я ведь заметил, как он раздвинулся, когда ты меня прикрывала. А руки у тебя при этом не шевелились.

Да, профессия обязывает. Вору нужно быть внимательным не менее, чем сыщику.

Ладно. Я решилась и быстро сняла плащ.

– Есть гвоздь, чтобы повесить? – спросила я как ни в чем не бывало.

– Да… вот там, – указал он в угол, не сводя с меня взгляда.

Я чувствовала этот взгляд, пока вешала плащ; когда я шла обратно и садилась на ящик перед столом, он старался отвести глаза, но все равно смотрел украдкой.

– Давай так, – потеряла я терпение, – ты подойдешь и посмотришь, сколько влезет, можешь даже потрогать. Но после этого перестанешь на меня пялиться, как на двухголового тйорла. Я этого не люблю.

– Ты, это, извини, – сказал он, смутившись. Кажется, извиняться в его среде было так же не принято, как и говорить «спасибо». – Сам знаю, пялиться флюхаг, за это и по морде огрести можно. Просто… никогда не видел, тем более таких больших.

– Ты в этом не одинок, – заверила его я. – Вот. – Я расправила крылья. – И вот. – Я помахала ими. – Нет, летать я не умею. И отрезать их не собираюсь. Потому что они мне очень даже нравятся. Все? Тема исчерпана?

– Еще один вопрос можно? – попросил он почти жалобно.