– Ты даже не спросишь, почему?

– Спрашивать – дурной тон. Захочешь – сама скажешь.

На самом деле он сказал «спрашивать – флюхаг», да и другие его реплики я привожу, так сказать, в переводе. Не меньше трети его слов были илсудрумским уличным жаргоном, который я, разумеется, никогда не изучала и теперь вынуждена была догадываться по контексту.

– Скажу, – решилась я. – Хотя… это долгая история. Короче, я тут проездом, у меня почти не осталось денег, и я не знаю, что мне делать.

– Тюфяк есть?

– Что?

– Ночуешь где?

– На пляже.

– Оно и видно.

– Почему это видно? – вдруг обиделась я.

– Да одежку твою как тайул жевал. И песок в волосах. «На себя посмотри!» – хотелось воскликнуть мне, но я сдержалась. Он‑то на проблемы не жаловался.

– Как с присосками? – продолжал расспрашивать он.

– С деньгами, что ли? Говорю же…

– Не, про звяки я понял. Спрашиваю, к хвосту присосался кто? Ну, в смысле, гонятся за тобой?

– Нет. Здесь уже нет.

– Ты ведь не илсудрумка?

– Ранайка.

– Далековато учесала… Небось из дома сбегла?

– Мне бежать незачем. Я совершеннолетняя, – холодно ответила я.

Положим, на момент моего отъезда это было не так, но мне не понравилось, что он считает меня совсем несмышленой девчонкой.

– Да я уже тоже, дрыть… Четырнадцать стукнуло. Теперь все, поймают – вкатают по полной.

Да, вспомнила я, в Илсудруме мужчина считается совершеннолетним с четырнадцати лет, хотя женщина, как и у нас, – с пятнадцати. Это для того, чтобы юношей можно было пораньше призвать в армию. Глупость, конечно, полная, никогда в истории не только Илсудрума, но и всей земли не было такой войны, чтобы понадобилось призывать четырнадцатилетних… но закон ввел Прадрекс Великий, один из самых почитаемых илсудрумцами императоров (он действительно возродил государство после эпохи упадка и смуты, но на военной почве был малость сдвинутый), и с тех пор – традиция.

– А отсюда куда собираешься? – продолжал он.

– На запад Гантру.

– Чё ты там забыла? – Нодрекс удивленно уставился на меня. – Они ж язычники!

Вот уж не думала встретить защитника святой веры в уличном карманнике. Рассказывать ему про пришельцев сразу расхотелось.

– Спрашивать – фюлхаг, – усмехнулась я.

– Флюхаг, – поправил он. – Ладно, как знаешь. Чё‑нибудь придумаем.

– Ты куда идешь? –А ты?

– Вообще‑то я шла на рынок, купить еды.

– Дело, – обрадовался Нодрекс. – Идем.

– Только ты там это… по карманам не шарь.

– Ха! А чё еще на рынке делать?!

– Не хочу, чтобы меня повязали как твою сообщницу, – непреклонно сказала я. – И вообще, запомни, пожалуйста, – я тебе помогла, но я не воровка.

– Ну ладно, – скривился он. – Вообще‑то в паре хорошо работать. Но если ты не умеешь, только больше риску засыпаться. Так что пока разделяемся. А на закате приходи ко мне. Подумаем, чё дальше делать. По крайности спать на пляже больше не придется.

Как я поняла из его объяснений, он жил где‑то в районе портовых доков. В каком именно доме, он не уточнил, сказав лишь, что без его помощи внутрь я все равно не попаду, так что он меня встретит. После чего мы пошли каждый своей дорогой, и я искренне пожелала ему не попасться.