– Если я тебе помогу, Дйаргур меня убьет.

Я достала свой нож – нож Хейги – и приставила острие к груди Райри:

– А если ты мне не поможешь, тебя убью я.

– Ну ведь на самом деле ты этого не сделаешь, – ответила она, ничуть не испугавшись.

– Может, и не сделаю, – согласилась я, не убирая, однако, ножа, – но если ты поверишь, что сделаю, твоя совесть перед Дйаргуром будет чиста.

Она рассмеялась, и я следом за ней.

– И мы больше никогда не увидимся? – Райри вновь посерьезнела.

– Хочешь – идем вместе! Как говорят у нас в Ранайе, вдвоем с другом дорога вдвое короче. – Это было чертовски верно: в компании коренной хардаржанки, привычной к местным условиям, мое путешествие было бы куда безопасней.

– Не‑ет, – покачала головой Райри. – Я‑то пока еще в своем уме.

– Но тебе же интересно?

– Кто живет на дне реки, мне, может, тоже интересно, но это не повод нырять в омут.

Тем не менее она согласилась мне помочь и, не уставая повторять, какая она дура, что слушает меня вместо того, чтобы все рассказать Дйаргуру, притаскивала то пульку, то мешочек с порохом, то припрятанную под платье стрелу. Продукты – лепешки, копченое и вяленое мясо – я и сама могла брать на кухне, не вызывая особых подозрений. У хаагели после прогулки на свежем воздухе разыгрался аппетит – кто же ей откажет? Топор для рубки дров и сучьев я тоже могла взять в любой момент. С более крупными предметами пока было сложнее – украсть их так, чтобы это осталось незамеченным, было проблематично. Зато я решила еще одну проблему: в диких снегах можно добывать пропитание охотой, в дангах, встречающихся по пути, меня накормят, согласно обычаям хардаргов, но на Дорнооре и дальше к северу мне бы потребовались деньги. Сначала я думала украсть несколько дорогих вещиц из сокровищницы, но это было чуть ли не единственное помещение в данге, которое запиралось на висячий замок. Я попробовала было как‑то ночью выковырять ножом гвозди, которыми были прибиты ушки замка, но чуть не сломала нож.

По правде говоря, вместе с досадой я испытала и облегчение – ганйаррахэ уже стали мне не чужими, и мне неприятно было воровать у них, хотя их сокровища сами по большей части были награблены. Зато на другой день я, сидя за столом рядом с Дйаргуром, выразила восхищение тяжелым витым серебряным браслетом одной из женщин.

– Ну конечно! Прости, мне следовало подумать об этом раньше, – воскликнул хаагел, более привыкший иметь дело с воинами, чем с девушками, и уже к вечеру у меня было сразу несколько подобных безделушек.

На самом‑то деле я равнодушна к таким вещам и всегда говорила, что у женщин, обвешивающих себя побрякушками, мозгов не больше, чем у йуввы, которая тащит к себе в гнездо все блестящее. Наверное, и Хейги считала так же, поэтому Дйаргур не пытался делать мне такие подарки прежде. Кажется, интерес к украшениям не подорвал мой авторитет в его глазах – напротив, он был рад лишней возможности сделать мне приятное…

Я старалась выглядеть веселой и беспечной в общении с ним, тем не менее уверена, что за мной по‑прежнему следили. Не в самом данге, но когда я выходила наружу – точно. Вероятно, не столько из опасения, что я сбегу, сколько из страха, как бы со мной не случилось какой беды. Но мне‑то от этого было не легче. Вздумай я не вернуться с прогулки, длинноногие преследователи живо настигли бы меня по следам на снегу. Так что, хотя почти все уже было готово, я ждала, пока Дйаргур и желательно побольше его аньйо покинут данг. Как назло, в силках каждый день находили новых йитлов – они водятся и здесь, хотя не такие лопоухие, как наши, а однажды прямо к дангу вышел большой белый зверь дудрун.