Фактория размещалась в удобной бухточке, полумесяцем вдававшейся в материк; но, глядя на толстые льдины, трущиеся о покрытый сосульчатыми белыми наростами причал, я поняла, что прибытия корабля придется ждать долго.

Гантруский приказчик, похоже, так давно не видел цивилизованного лица – не считая осточертевших ему за полярную ночь немногочисленных коллег, – что забыл о своей мужской и кастовой спеси и принял меня на редкость радушно. Его, конечно, интересовало, какая злосчастная судьба забросила меня в эти ужасные края. Не вдаваясь в подробности, я сказала, что была пленницей хардаргов, чем, конечно, усилила расположение приказчика – понятно, как гантрусы относятся к «этим южным бандитам», – бежала, чуть не погибла, блуждая в снежной пустыне, но была подобрана воцумаки. Он явно жаждал подробностей уже хотя бы потому, что и по внешности, и по речи распознавал во мне иностранку, но я уже перешла в контрнаступление, обрушив на него собственные вопросы. Первый же его ответ поверг меня в уныние: навигация вряд ли откроется раньше чем через два месяца. Теоретически пройти по морю, огибая айсберги и ледяные поля, можно будет и раньше, но ни одна из трех компаний, представленных здесь, не станет рисковать. Во всяком случае, не Зуги, которым он служит. Фахи, правда, известны своей склонностью к авантюрным экспедициям, но и Фахи посылают корабли лишь тогда, когда рассчитывают сорвать солидный куш, а в этой дыре раннее прибытие не сулит никаких нежданных прибылей. Торговля с туземцами все равно идет всю зиму, и запас товара, предназначенного на обмен, еще достаточен. Никаких сухопутных дорог на север, естественно, не было.

Зато вторая новость оказалась гораздо лучше. Я спросила его, слышал ли он что‑нибудь о звездных пришельцах, и получила не только утвердительный ответ, но и наконец‑то название острова, на котором они высадились! Зуграх! Никогда не слышала такого названия. Должно быть, это небольшой островок. Я спросила, там ли еще пришельцы.

– Не знаю, – пожал плечами приказчик, – в эту дыру новости не доходят. Полгода назад были там.

Похоже, его эта тема не очень занимала, как и многих других аньйо, но на сей раз, по крайней мере, выяснить причину было легко: оказывается, гантрусы пытались торговать с пришельцами, но не преуспели. Те, правда, с большим интересом осматривали предлагаемые им товары, но ничего не приобретали и тем более не продавали. Ни один предмет из чужого мира так и не побывал в руках аньйо.

Самих пришельцев мой собеседник не видел и даже не говорил с теми, кто видел их вблизи; но, по его словам, лица у них были «почти как у нас с тобой, только темнее», а все остальное скрывал комбинезон. Что ж, вполне возможно, что комбинезон скрывал и крылья; общаясь с гантрусами, даже и пришельцам разумно было их прятать.

Я поинтересовалась, где я могу поселиться, и гантрус сообщил, что в это время года в доме хватает свободных комнат, которые заполняются лишь в короткую пору активной летней навигации. Разумеется, он не был бы гантрусом, если бы тут же не поинтересовался моей платежеспособностью. Я задрала рукав шубы и показала один из серебряных браслетов, с грустью подумав об отобранных у меня на «Королеве морей» векселях. Эта мысль напомнила мне и об утраченном тогда же шифрованном письме; почему‑то это воспоминание показалось важным.

С чего вдруг – оно было адресовано к Акх, а я в тысячах миль оттуда… Но как звали адресата? Хаф‑Ца‑Бад? Фар‑Ца‑Гах? Фах‑Ца‑Гар – вот как его звали. Купец Фах‑Ца‑Гар. А одна из компаний – совладельцев фактории принадлежит Фахам.