– Фах‑Ца‑Гар – это один из владельцев компании Фахов? – спросила я.

– Это глава компании, – ответил удивленный приказчик, для которого, разумеется, мой вопрос был полной неожиданностью.

– Где я могу найти их представителя?

– В доме напротив, – скривился гантрус, явно не симпатизировавший коллеге‑конкуренту. – Только он, скорее всего, уже пьян.

– Разве гантрусам можно пить? – притворно изумилась я.

– А разве гантрусам можно жить за Полярным кругом? – страдальчески ответил мой собеседник, на сей раз проявив солидарность с товарищем по несчастью. Действительно, уж если я, рожденная в умеренных широтах, терпеть не могу зиму, то как должна чувствовать себя здесь эта субтропическая нация?..

Невзирая на предупреждение, я направилась через двор в дом компании Фахов – не подозревая, что моя жизнь висит на волоске.

Я потянула на себя тяжелую дверь и тут же услышала отрывистый стук, сопровождающийся коротким вибрирующим звуком. В шоке я уставилась на тяжелый нож, дрожавший в полуоткрытой двери в том самом месте, где мгновение спустя должна была появиться моя голова. Судя по выщербинам рядом, нож кидали в дверь уже не раз. Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем я перевела взгляд на того, кто встретил меня так негостеприимно.

Неопрятного вида гантрус полусидел‑полулежал за столом, уронив голову на левую руку. Увидев, что едва не убил меня, он что‑то пробормотал – кажется, помянул нечистых духов. Похоже, его коллега верно угадал его состояние. Тем не менее отступать я не собиралась и потребовала представителя компании Фахов.

– Ну, я, – пробормотал он. – Я вроде чуть тебя не зашиб… Сож‑жалею… Все покупки завтра, контора закрыта…

– У меня срочное сообщение для главы компании Фах‑Ца‑Гара.

– Какое еще сообщение?..

– Сообщение от Ра‑Дада, брата его.

– Какого еще брата?..

Мне не сразу удалось втолковать ему, что от него хотят. Наверное, даже и трезвый переварил бы такое не сразу: в захолустную факторию на дальнем юге заявляется неведомо откуда девчонка‑чужестранка и заявляет, что у нее сообщение для главы компании! Да еще от его брата! Впрочем, гантруское «циб» иногда означает и коллегу, и единоверца… Но когда гантрус наконец понял что к чему, он протрезвел удивительно быстро. Предварительно, правда, выбравшись на улицу и окунувшись головой в сугроб.

– Я пошлю дабу, – сказал он.

Гантрусы используют этих птиц в качестве почтовых; я, правда, не знала, что дабы могут жить и так далеко к югу… но надеялась.

Естественно, я отказалась изложить текст сообщения, сославшись на его секретность; я лишь продиктовала бывший на конверте адрес, который помнила слово в слово.

Я догадывалась, что уже по этому адресу, невинно выглядевшему для непосвященных, получатель каким‑то образом мог понять, что перед ним не простое письмо. Иначе к чему невидимые чернила?

Фахский приказчик отвел мне комнату в своем доме, даже не поинтересовавшись, чем я буду платить. Теперь оставалось только ждать реакции метрополии. Я понимала, что скорой эта реакция не будет, во всяком случае, с дабой ответ не пришлют – почтовая птица ведь летит не куда вам угодно, а к себе домой, и вряд ли в Гантру существовали дабы, для которых домом была фактория.

Заняться в фактории было совершенно нечем, так что я где‑то даже понимала приказчика, напивавшегося каждый вечер тем же пойлом, которым он спаивал туземцев. Но, естественно, когда он попытался приобщить к выпивке и меня, то получил решительный отпор. Двое его коллег поначалу все пытались вызнать, что у меня за секрет с Фахами, а когда не преуспели, вдруг резко вспомнили, что они – мужчины высокой касты, и общаться с ними стало решительно невозможно.