– Думаю, он уже поплатился за это, – пробормотала я. В чем в чем, а в скорости гантруского правосудия я имела возможность убедиться.

– Да, – ответил гантрус. – Он умер в нищете, а я не был приписан к его касте. Хотя гражданство мне дали, но без права жить в крупных городах метрополии.

– Это, конечно, печально, – согласилась я, – но жил же ты как‑то с этим до сих пор. Это еще не повод резать ножом горло.

– Я не режу горло, – пробурчал он. – Я бреюсь.

– Что? – Это слово было мне незнакомо.

– Борода! – снова выкрикнул он с ненавистью. – Эта проклятая тварь наградила меня бородой, как у своих вонючих соплеменников! У нее‑то самой небось такого украшения не было!

Я поняла, что он имеет в виду свою мать.

– А‑а, так ты срезаешь бороду, – поняла я. – Но зачем?! С ней же теплее. Собственно, у воцумаки она именно за этим и растет…

– Не смей сравнивать меня с этими грязными дикарями, ты, женщина!

Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что я не только женщина, но и крылатая? Может, единственный из всех гантрусов посочувствовал бы, как изгой – изгою? Или, наоборот, возрадовался бы, что рядом есть кто‑то, еще более презираемый по гантруским законам, чем он сам? Проверять экспериментально я, разумеется, не собиралась.

Наутро он смотрел на меня, как твурк в зверинце, явно жалея, что сорвался ночью и выдал свою тайну. Больше мы с ним не разговаривали до самого расставания, состоявшегося три дня спустя в небольшом почти полностью деревянном хоокском городке. В какой‑то мере мне было его даже жалко. Конечно, его навязчивое желание во что бы то ни стало считаться полноценным гантрусом вместо того, чтобы послать подальше этих спесивых снобов с их дурацкими кастовыми законами, вызывало лишь брезгливость. И все же… всю жизнь, изо дня в день, брить волосы на лице и шее… это, должно быть, действительно ужасно. Крылья, по крайней мере, можно просто спрятать под накидкой.

Итак, он доставил меня в городок, где имелось торговое представительство компании Фахов, и сдал с рук на руки следующему представителю Фах‑Ца‑Гара, рангом повыше приказчика в фактории. Тот потребовал у меня депешу, но я настояла на том, что имею указание доставить и вручить ее лично. Кстати, если бы я и в самом деле исполняла шпионскую миссию, это было бы резонно – вряд ли этот представитель компании на юге, откуда Фах‑Ца‑Гар не ждал никаких посланцев, был в курсе его тайных операций. Гантрус недовольно поморщил свой толстый нос, но однако же выделил мне сопровождающего – коренастого плечистого субъекта, при взгляде на которого я не могла понять, защитник это или конвоир. Звали его Пэх. Свое полное имя он не сказал и вообще был ненамного разговорчивей своего предшественника.

Отсюда уже начиналась проложенная на север дорога, и свое путешествие я продолжила в кибитке, запряженной парой тйорлов. В Хооке отсутствует полезная система почтовых станций, на которых можно менять животных, да и зимние дороги отвратительны. В отличие от вечно снующих по торговым делам гантрусов, хоокцы предпочитают зимой не путешествовать без крайней нужды; впрочем, как брезгливо проворчал Пэх, хоокские дороги ужасны в любое время года. Так что продвигались мы медленно. Особенно когда потеплело настолько, что снег стал раскисать и в санной колее появились лужи, утром еще подернутые льдом, но к полудню уже вполне жидкие. Бывало, что поутру тйорлы долго не могли сдвинуть примерзшую за ночь кибитку.

Мой провожатый спешил (как, разумеется, и я) и потому не продумывал маршрут от города к городу заранее.