– Да, я читала эти книги, хотя, конечно, не целиком, – ответила Валерия. – Так вот о чем я говорю – нет ничего странного в том, что у разных культур, приходящих к монархической форме правления, появляется монотеистическая религия. Что на земле, что на небе – должен быть единый всевластный правитель, наделенный функцией карать и миловать. И ему нужен дьявол, чтобы было на кого спихнуть ответственность за зло и беды на подведомственной территории. И в интересах социального спокойствия такая религия должна проповедовать смирение, поощрять покаяние и благотворительность. А вот у гантрусов никогда не было монархии, поэтому у них сохранилось язычество, и их боги ругаются между собой ничуть не хуже, чем гантруские купцы в своем правительстве.

– А ведь верно, – согласилась я.

Прежде мне не приходило в голову задумываться, почему гантрусы язычники, а инйалгдарцы – нет. Я просто считала это естественным порядком дел. Как часто привычку к некоторой вещи принимают за знание ее…

– Хочешь сока? – спросила Валерия.

– Да.

В тумбочке‑столике открылось круглое отверстие, и оттуда поднялся бокал с оранжевой жидкостью. Я глотнула и с некоторым разочарованием констатировала:

– Кетналовый.

– Не любишь кетналовый?

– Люблю, но я надеялась попробовать что‑нибудь ваше.

– Мы не должны разводить наши растения на вашей планете, даже в оранжереях – вдруг произойдет утечка. Это может нарушить вашу экосистему. В смысле, наши формы жизни могут повредить местным.

Валерия взяла бокал сока и для себя (я не видела, чтобы она отдавала для этого хоть какую‑то команду жестом или голосом – казалось, тумбочка просто читает ее мысли, как раньше лодка) и тоже отпила немного.

– А теперь, – сказала она, – не хочешь ли рассказать о себе?

И я начала рассказывать. Опять, конечно, не так подробно, как сейчас, но полнее, чем я излагала хардаргам. На сей раз я решила не скрывать ничего существенного. В конце концов, все, что я делала, все, через что я прошла, – это было ради встречи с ними, пришельцами, и пусть они об этом знают.

Я несколько раз подкреплялась соком и все же к концу своего повествования успела охрипнуть. От берез к тому времени уже протянулись вечерние тени.

– Ну что ж, – сказала Валерия, когда я закончила рассказ своим прыжком со скалы, – ты, должно быть, устала. Сейчас поешь и отдохни, а потом мы решим, что делать дальше.

На сей раз вся крышка столика‑тумбочки ушла вниз, чтобы вернуться с полными тарелками. Обед был вполне в традициях ранайской кухни, разве что у вилки было четыре зубца в ряд, а не три врастопырку, и я уже не стала настаивать, чтобы меня накормили настоящей едой пришельцев.

В конце концов, она мне могла и не понравиться.

Пока я ела, Валерия выходила из комнаты – наверное, чтобы подготовить помещение, куда она отвела меня после обеда. Стены помещения изображали пляж на закате, волны с негромким шелестом накатывались на песок, в вышине скользила птица, чьи белые крылья солнце подкрасило розовым, а где‑то позади чуть покачивались раскидистые темные кроны пальм. Мебель состояла из кровати, столика‑тумбочки и встроенного в стену шкафа. Подведя меня к двери в противоположной стене, Валерия объяснила, как пользоваться туалетом и как вымыть руки. Я окончательно убедилась, что мыло у пришельцев не в ходу, поскольку вода для умывания уже сама содержит все необходимые вещества. Но больше всего меня покорила кровать. Валерия вручила мне пульт управления. Одним колесиком можно было регулировать температуру кровати, другим – мягкость, от пуховой до гранитной; кроме того, кровать умела укачивать и умела будить в заданное время.