– А вы уже делали это с другими аньйо? – Сомнения не оставляли меня. – Может, то, что годится для вас, не подходит для нас?

– Делали, не волнуйся. Нанозонды инертны и не провоцируют иммунную реакцию. Пей.

В конце концов, он знал больше, чем я. И если пришельцы хотели бы причинить мне вред, у них и без того было полно возможностей. Я выпила, тщетно пытаясь ощутить в безвкусной жидкости какие‑нибудь крупинки.

– Теперь раздевайся и ложись на кушетку.

Я подчинилась и улеглась на живот. Доктор Ли снова вскинул брови, потом сообразил:

– Ах да, тебе, должно быть, неудобно лежать на спине. Ну хорошо, так даже лучше. Теперь подождем некоторое время.

Через несколько минут кольцо, окружавшее кушетку, ожило и медленно поехало сначала от головы к ногам, затем в обратном направлении.

– Ну что ж, Эйольта, основные показатели у тебя примерно соответствуют видовой норме, – сообщил доктор, глядя на свою «картину». – Чуть ниже температура, пульс более редкий и глубокий… Оно и понятно, крылья увеличивают общую протяженность кровеносной системы и теплоотдачу. Генетический анализ будет готов позже, а теперь посмотрим картину под нагрузкой.

И мне пришлось бежать на месте по перематывающейся под ногами ленте, крутить педали, сидя в седле, растягивать пружины, а главное, махать крыльями всеми мыслимыми способами. А вокруг меня на спустившихся с потолка щупальцах с заинтересованным видом висели, как я поняла, те самые «сканеры». Взлететь я, конечно, по‑прежнему не могла, даже когда махала изо всех сил, но волны воздуха по лаборатории гоняла изрядные, так что у доктора в первый же миг улетел его дисплей – таково было настоящее название «картины», – и ему пришлось использовать для этой тонкой легкой пластины специальный крепеж, применяемый, как он пояснил с усмешкой, в сейсмически опасных районах.

Наконец его любопытство было утолено, и я, разгоряченная, присела на край кушетки, обмахиваясь крыльями. Ли мурлыкал какую‑то песенку, изучая то, что показывал ему дисплей.

– Ну что там, доктор? – потеряла терпение я.

– А? Все, ты можешь идти.

– Я имею в виду – вы нашли, что не так с моими крыльями?

– Не так? О, они в превосходном состоянии. Если, конечно, не считать патологией сам факт их наличия…

Ну вот, и он туда же!

– В определенном смысле тебе исключительно повезло, Эйольта, – таких, как ты, должно быть, один на сто миллионов… Кости, суставы, мышцы – все полностью функционально, никаких признаков дегенерации!

– Тогда почему я не могу летать?

– Ты опять задаешь вопрос, слишком сложный для твоего уровня развития.

Черт, его снобизм начинал меня утомлять! Я не виновата, что родилась в мире, где не умеют строить звездные корабли!

– Не могу же я в двух словах объяснить тебе аэродинамическую теорию, тем более что это не моя специализация. Если кратко, то аньйо, как и люди, – доктор указал на себя, – слишком тяжелы для самостоятельного полета. Самый крупный из летающих ящеров Земли имел крылья восьмиметрового размаха и при этом вместе с ними весил вдвое меньше человека. Тебе понадобились бы крылья размахом в двадцать метров… Это примерно сорок пять локтей.