Солдаты меж тем въезжали в ворота, не глядя в нашу сторону.

Я пристроилась в хвост колонны, и «преследователи» настигли меня, развеяв последние сомнения. Я въехала в Нойар между двумя из них, не вызвав лишнего интереса у стражников.

Несмотря на прибытие солдат и усиление постов, город жил обычной предвечерней жизнью. По улицам шагали мастеровые, закончившие работу; служанки, спешившие в лавку за продуктами к ужину, перебирались через лужи, брезгливо подбирая подол; отучившиеся школяры лепили снежки из мокрого липкого снега и швырялись друг в друга, иногда попадая в случайного прохожего и с визгом бросаясь наутек; время от времени верхом или на извозчике проезжал возвращавшийся со службы чиновник. Возле длинных бараков – вероятно, это был городской склад – разгружался большой обоз, прибывший под охраной военных; несколько кумушек стояли у ворот дома напротив, наблюдая за разгрузкой и, должно быть, оживленно обсуждая это событие. Несколько раз я ловила на себе любопытные взгляды; такое случалось и раньше – мой возраст и пол в сочетании со шпагой и тйорлом, который сделал бы честь любому мужчине, а также отсутствие взрослых спутников невольно привлекали внимание. Но сейчас мне было от этого как‑то особенно неуютно, и я поспешила свернуть с широкой улицы в узкие кривые переулки. Попетляв некоторое время, я отыскала третьесортную гостиницу и сняла номер на втором этаже. Окно выходило на глухой, сроду не метенный двор, но, в конце концов, я остановилась там, чтобы переночевать, а не для того, чтобы любоваться видами.

До ночи, однако, было еще далеко, и я отправилась прогуляться по городу, а заодно и выяснить, что это за переполох с военными и обозами. Заводить лишние разговоры с хозяином гостиницы не хотелось – ни к чему ему запоминать меня, да и вообще, этот угрюмый тип со шрамом через всю щеку не внушал мне доверия. Йарре я оставила в тйорлене – пешком я привлекала значительно меньше внимания, чем верхом. Подумав, я пристроила шпагу так, чтобы полы плаща практически совершенно скрывали ее.

Довольно скоро ноги вынесли меня на относительно расчищенную улицу, которая, в свою очередь, привела к центральной городской площади. Хозяева уже навешивали замки на двери торговых рядов, но возле ратуши еще толпились кучки народу. Подойдя поближе, я услышала обрывки разговора: «…нагнали вояк, а что толку? Эти, если что, сверху явятся, что им стены… Говорят, им от Лланкеры сюда пять минут лететь… Ну, ври, да знай меру – пять часов, а не пять минут!.. Да полноте, к чему эти страхи – они в нашем мире уж не первый месяц, и никому еще…» Мое сердце радостно забилось.

– Вы говорите о пришельцах со звезд, добрые аньйо? – спросила я.

Несколько голов обернулись в мою сторону.

– О них, о ком же еще…

– Они прилетят сюда?

– Пойди и спроси у них, – усмехнулся дородный детина, судя по одежде – купеческий приказчик. – Пока что гонец принес весть, что они высадились в Лланкере. Губернатор принимает их как почетных гостей, однако велел всем войскам изготовиться на случай чего…

Больше они ничего о пришельцах не знали, и я отошла к другой группе, стоявшей у самой ратуши, в надежде почерпнуть какие‑нибудь новые сведения. Там тоже спорили о гостях со звезд, но, прежде чем я успела встрять, мой взгляд упал на бумагу, приклеенную к стене ратуши, судя по всему, совсем недавно.

1000 ЙОНКОВ СЕРЕБРОМ получит тот,

кто поможет арестовать

ЭЙОЛЬТУЛЛАРЕН‑ШТРЕЙЕ,

разыскиваемую за убийство графа

тар Мйоктана‑Раатнора‑младшего

и других достойных аньйо.

Приметы преступницы суть следующие:

лет 18–20, росту 4 локтя,

волосы рыжие длинные,

лицо книзу заостренное, нос прямой,

владеет шпагой и ножами,

ездит на черном тйорле.