— Вот она! — прошептала Дерин беспокойному Псу и осторожно направилась к полуразрушенной хижине.

Большая часть крыши отсутствовала. Внутри сыро и затхло, пахло гнилым деревом. Но Дерин быстро принялась за поиски и скоро обнаружила моток мокрой веревки. Ей невероятно повезло, потому что она нашла в придачу лестницу. Та когда-то была длиннее, теперь ей не хватало всего лишь одной или двух ступенек. Когда Дерин проверила оставшиеся ступеньки, оказалось, что они в довольно приемлемом состоянии. Дерин вытащила ее из хижины и поволокла за собой, держась за ошейник Пса. Дорога обратно заняла у Дерин гораздо больше времени, чем предполагалось. Она подумала, что теперь Доминик, должно быть, считает, что она сама попала в беду. Но наконец, судя по тому, как сильно Пес тянул ее следом за собой, она поняла, что почти пришла. Дерин снова посветила фонарем в дыру и на этот раз сумела разглядеть его получше, потому что он вскарабкался на выступ, о котором говорил.

— Хорошая девочка! — похвалил он, увидев свет. — Нашла что-нибудь полезное? — Говоря, он клацал зубами от холода.

— Я нашла веревку и часть лестницы, — сообщила она.

— Ты молодец! — весело крикнул он. — Спусти сюда лестницу, милая, сначала я попробую вылезти по ней.

Она послушно спустила сломанную лестницу через боковую часть дыры вниз в темноту, пытаясь при этом как можно лучше светить ему фонарем. Было нелегко, но Дерин справилась — наконец она почувствовала, что лестница во что-то уперлась. Интересно, подумала она, это дно или какой-то недостижимый выступ.

— Примерно то, что надо! — крикнул ей Доминик, и она с облегчением вздохнула, секундой позже вспомнив о сломанных ступеньках.

— Дом, будь осторожен, а то вдруг другие ступеньки ненадежны!

— Хорошо, — пообещал он. — Держи за верхушку лестницы, Дерин, а то вдруг она стоит не прочно, ладно?

Дерин изо всех сил вцепилась в мокрое дерево и закрыла глаза, молясь про себя. Она чувствовала, что эта хрупкая штуковина зашаталась, когда он полез вверх. Казалось, она навечно вцепилась в эту лестницу и уже начала думать, что он никогда не сможет вылезти. Но, открыв глаза, Дерин как раз увидела, что его руки показались над краем расселины.

Больше она не видела ничего, потому что у нее из глаз хлынули слезы и ослепили ее. Пес лаял как бешеный и плясал вокруг вне себя от радости. Она инстинктивно протянула Дому руки, чтобы помочь ему преодолеть последние несколько футов. Он тяжело перевалился через край, и она с ужасом поняла, что у него нет сил и ему гораздо хуже, чем она думала. Она помогла ему подняться на ноги. Он ей криво улыбнулся при желтом свете фонаря и обнял рукой за плечи:

— Там внизу было чертовски холодно. Я так замерз, что у меня ноги чуть не отнялись.

— Держись за меня, — посоветовала Дерин. — Мы отведем тебя обратно, и ты выпьешь чего-нибудь горячего.

Удивительно, но он не стал с ней спорить. Даже не стал комментировать ее слова, как сделал бы раньше. Уже одно это сказало ей о многом. По дороге домой они почти не разговаривали, и даже Пес двигался спокойно и осторожно, когда вел их обратно вниз по ненадежному склону холма к дому. Он обгонял их лишь иногда и только на небольшие расстояния.

Когда они вошли в садовые ворота «Ллануэллона», она даже не взглянула на летний домик, а пошла дальше прямо к коттеджу. Это он тоже комментировать не стал. Когда они вошли, она повела его к подножию лестницы. Он вопросительно посмотрел на нее, и в его взгляде появилось нечто похожее на прежнее озорное выражение.

— В большом чемодане наверху полно лишних одеял, — сообщила она ему.