– Не рад ты мне, Петр Петрович? – спросил я, усмехаясь. – А что так?

– Чего же тут радоваться? – ответил Арцаков, выкладывая перед собой свои пудовые кулачищи. – В прошлый раз ты меня чуть под монастырь не подвел.

– Так уж и я? А сам ты что, поневоле со мной пошел?

– По воле, по воле, – пробурчал старший «ангел». – Рому хочешь?

– Нет.

– Ну, на нет и суда нет. С чем пожаловал?

Я вынул из бумажника список Архипова, в котором заранее вычеркнул фамилию Мураховского, и положил на стол перед Арцаковым.

– Вот, смотри, Петр Петрович. Здесь значится некий Сергей Красильников. А остальные – его товарищи, с которыми он в семидесятых состоял в одном студенческом революционном кружке. Где теперь этот Красильников – одному Богу известно. Мне нужно, чтобы твои ребята нашли остальных из этого списка и мягко, без нажима узнали у них – может, кто и даст адрес Красильникова. Вот и все.

– Ага, проще простого в нашей маленькой деревушке отыскать людей, разбежавшихся тридцать лет назад. А вот этот, Мураховский, которого ты вычеркнул, он помер уже, что ли?

– Нет, с ним я сам уже поговорил.

– Не знает?

Я задумался. Спрашивал ли я у Мураховского адрес его бывшего товарища? Ведь нет! Впрочем…

– Его не беспокой. У него дочка недавно погибла. Ему не до этого сейчас.

– Ладно, – сказал Арцаков, – постараемся без него. Цены наши ты знаешь, Владимир Алексеевич, мы хоть и друзья, однако жалованье моим людям платить надо. Не обессудь.

– Конечно, – кивнул я и снова полез за бумажником…

– Владимир Алексеевич, – прошептал он, – хорошо, что вы пришли. Вас уже второй час какой-то важный гость дожидается. По виду никак не ниже князя.

– Кто бы это мог быть, – спросил я сам себя, повесил кепку на крючок и вошел в гостиную.

– Здравствуйте, господин Гиляровский, – произнес, вставая со стула не кто иной, как сам Григорий Елисеев.

Одет он был скромно, в серый костюм с однотонным жилетом, и казался расстроенным.

– Простите, что вот так, без приглашения. Я только что приехал в Москву и сразу к вам.

– Здравствуйте, Григорий Григорьевич, – сказал я сдержанно.

– Сердитесь на меня?

– Честно? Да. Я был о вас другого мнения. Я вам поверил.

Елисеев вздохнул, сел, постучал пальцами по скатерти и посмотрел в окно. Было видно, что такое начало разговора тяготило его. Меня, впрочем, тоже.

– Я приехал к вам объясниться, Владимир Алексеевич, – наконец сказал он. – Видите ли, я действительно не давал Теллеру никаких дополнительных распоряжений насчет тела несчастной девушки. Решение инсценировать ее самоубийство – его личная инициатива. Получилось, что он обманул вас и выставил меня в некрасивом свете.

– Получается.

– Да. Но есть и другая сторона дела. Формально претензий я ему предъявить не могу. Да, он действовал очень некрасиво, но в интересах торгового дома. Скандал за месяц до открытия магазина совершенно невозможен. Так что моя честь как человека Теллером замарана, но честь торговой марки спасена.