– Не соглашусь, – сказал я дрогнувшим голосом. – Но приму другое предложение: позвольте мне провести расследование в вашем магазине.

– Какой смысл вам тешить свое любопытство в моем магазине теперь? Разве вы и так уже не знаете все, что нужно?

Я подумал об исчезнувшем Борисе – где он сейчас?

– У меня есть интерес, который я вам пока раскрыть не могу. Но мне действительно нужен доступ в ваш магазин хотя бы на пару дней.

– Хорошо! Тогда у меня встречное предложение, – решительно сказал Елисеев. – Раз вы не можете прекратить свое расследование, тогда возьмите меня в помощники.

Я пораженно уставился на Елисеева.

– Зачем?

– Ну, честно говоря, это будет полезно и вам, и мне. Я дам команду не мешать вашим изысканиям. Вы сможете свободно проходить на территорию магазина, когда захотите, разговаривать с кем захотите, искать все, что вам захочется. Я лично буду консультировать вас по любому вопросу.

– А какова выгода для вас? – спросил я.

– Ну, во – первых, я буду в курсе вашего расследования. А во – вторых… У меня есть нехорошее чувство, что кое-кто меня обманывает. Причем так, что я и подкопаться не могу. Есть много деталей, которые меня беспокоят.

– Теллер? – спросил я.

– Может быть, он, а может быть, и кто-то другой. Во всяком случае, ваш острый ум подскажет мне, как сделать так, чтобы однажды я не проснулся ограбленным или опозоренным.

– Вы что, хотите меня нанять, как Теллера? – спросил я прямо. – Думаете, я продамся в холопы?

– Нет, – улыбнулся Елисеев. – Я просто хочу удовлетворить полностью ваше любопытство.

С этими словами он встал.

– Завтра в полдень вы сможете совершенно спокойно войти в магазин, Владимир Алексеевич, никто вас задерживать не будет. До свидания.

– Владимир… Алексеевич, – позвал он.

Я подошел и открыл створку ворот пошире.

– Слушаю.

– Вот. – Он вынул из кармана смятый листок бумаги. – Прочтите.

Судя по почерку, автор записки писал торопливо:

«Сережа и Аня! Вера убила себя из-за моей трусости. Она не вынесла того, что я вас обманул. Да, я обманул вас. Я не пошел туда, куда обещал. Плохой из меня революционер, плохой товарищ, если я пугаюсь даже такой несложной задачи. Я долго думал об этом, думал весь день. И я понял, если не смогу пересилить свою трусость, значит, Верина жертва была напрасной. Сейчас ночь. Я иду. Но не вернусь уже к вам. Даже если докажу себе, что я не трус, стыд перед вами не позволит смотреть вам в глаза. Я уеду домой, в Ростов. Прощайте. Забудьте обо мне. Борис».

Я вернул записку крепышу.

– Борис ночью пошел в дом на Тверской? – спросил я. – Туда, где сейчас магазин Елисеева? Через потайной ход?

– Откуда вы знаете? – удивился Сережа.

– Знаю. Почему ты пришел, Сережа? Вчера мне показалось… Что случилось?

– Слушайте, – тихо сказал юноша, – я нашел письмо на его кровати вечером.