|
Я подумал, что Уралов мог бы стать классическим злодеем русской литературы уровня Свидригайлова. Надо было бы понаблюдать за ним подольше, попытаться запомнить его манеру речи, фразы, которые он иногда формулировал необычно и довольно точно. Как он сказал, детали – это отмычка, с помощью которой можно вскрыть человека. Чертовски верное наблюдение! И я понимаю, почему он старался сообщить мне как можно меньше деталей. Он не хотел давать мне отмычку, которой я мог бы вскрыть его собственный характер. Но почему толстяк, сидевший в кресле у печки, постоянно подсказывал мне то, что Уралов хотел скрыть? Это, безусловно, был вопрос их внутренних взаимоотношений, о которых я ничего не знал. «Интересная компания, – подумал я, уже начиная засыпать. – Надо будет навестить ее еще раз в будущем».
Я тогда не знал, с какими трудностями мне придется столкнуться в осуществлении этого желания. Я проснулся только, когда Коля вернулся от Елисеева. – Передал? – Да. – Кому? – Охраннику. – Хорошо. Садись. – Я указал на стул. Коля сел. – Я тебе задам вопрос, а ты хорошенько подумай, как ответить, потому что дело серьезное. Коля кивнул. – Представь себе, Николай, что я выгнал тебя из дома. Ну, что ты насупился сразу? – За что, Владимир Алексеевич? – Ну, например, ты нагрубил Марии Ивановне. – Да никогда! – Погоди! – сказал я с досадой. – Просто представь, что ты, например, сбежал из этого дома. Представил? – Нет, – ответил Коля. – Зачем мне сбегать? Мне тут хорошо. А как же книжки, как же моя работа у вас? – Да можешь ли ты хоть на минуту просто включить свое воображение! – воскликнул я. – Ну, хорошо, – нахмурился Коля, – представил. – Скажи, куда ты пойдешь? Где ты будешь ночевать? Чем будешь кормиться? – Я не знаю, – ответил Коля, а немного подумав, добавил: – Может быть, обратно вернусь посуду мыть, хоть мне это сейчас уже и не по нраву. Или устроюсь учеником в типографию. Или в редакцию какую. Навыки есть. – Слишком ты правильный парень, – вздохнул я. – Никакой помощи мне от тебя не получится. – Как это – никакой помощи, – обиделся Коля. – Погоди! Я же говорю про одно конкретное дело! Ладно, извини, не обижайся. Лучше свари мне кофе покрепче, да не как в прошлый раз. – А в прошлый раз вы сами виноваты, – пробурчал Коля. – С девчонкой этой. Кстати, как она, не знаете? Я с насмешкой посмотрел на своего секретаря. – Понравилась? – Скажете тоже! – покраснел Коля. – Просто интересно. – Не знаю, где она сейчас, но, думаю, с ней все в порядке. – А парень этот – ее ухажер? – Нет, скорее товарищ. – Това-а-арищ… – Коля встал и направился на кухню. Я же быстро просмотрел сделанные записи и задумался – действительно, в последние дни все чаще всплывало зловещее слово «охранка». Не пора ли обновить одно старинное знакомство? Почти двадцать лет тому назад судьба свела меня с офицером Жандармского корпуса, рассудительным малороссом Дмитрием Владимировичем Слободянюком. Вероятно, это был уникальный в охранке человек – совершенно не похожий на тех держиморд, какими мы обычно представляем себе жандармов. Только как с ним связаться – если он вообще продолжил службу в Москве? – Коля! – закричал я. |
