– За какие? – с интересом спросил я.

Архипов погрозил мне пальцем:

– Ведь это вы, а не я, только что были у Карпа.

– Я, пожалуй, ничего необычного и не видел, кроме комнаты, набитой газетами. И Уралов пояснил мне, что теперь чтение газет является для него самым важным и самым многообещающим делом.

– Вот-вот, – кивнул Архипов. – Интересно… Вы знаете, Владимир Алексеевич, я человек занятой, я – на государственной службе. Однако и у меня бывают свободные минутки, которые я трачу на всякие интересные занятия. А занятия, связанные с вами, в последнее время оказываются почему-то наиболее интересными. Так вот, после того, как вы, Владимир Алексеевич, попросили меня о списке революционного кружка, в котором состоял профессор Мураховский, я подумал, что неплохо бы посмотреть в нашей картотеке материалы на фигурантов этого списка. И с удивлением выяснил, что Карп Уралов – не кто иной…

– Погодите, – перебил я Архипова. – Я сам! Вы выяснили, что Карп Уралов – не кто иной, как член того революционного кружка Сергей Красильников.

– Точно! Ну вы и жук, Владимир Алексеевич! Из вас вышел бы прекрасный преступник!

– А почему не сыщик, Захар Борисович? – удивился я.

– А потому, что это место уже занято мной! Вы правы, именно – Сергей Красильников! Дальше было проще. В наших архивах оказалось дело и на Сергея Красильникова. Удивительно, но Красильников, будучи после ареста и следствия по делу о революционной ячейке отчислен из института, никаким преследованиям более не подвергался. Мало того, из дела были изъяты некие подшитые ранее материалы. Так иногда бывает, если в нем появляется политическая составляющая. Например, какой-либо мелкий преступник начинает работать на полицию. Правда, и в списках наших агентов Красильников не значился. Вероятно…

– Снова охранка? – предположил я.

Архипов поморщился:

– В последние годы мы все время пересекаемся. Все чаще и чаще. Благодаря таким «прогрессивным» писателям, как вы, Владимир Алексеевич…

– Ну-ну-ну, – я положил руку ему на плечо. – Будет, Захар Борисович, не начинайте снова. Мы как-нибудь сядем с вами основательно за стол и поговорим об этом – например, долгим зимним вечером. Идет?

– Ладно! Итак, несколько подшитых страниц были удалены. Но осталась более поздняя и очень подробная записка от одного из наших осведомителей. В ней значилось, что Красильников устроился в департамент надзора за торговлей при городской управе. Само по себе это уже удивительно, если учесть те обстоятельства, при которых им интересовалось Охранное отделение. Красильников, впрочем, трудился на этом месте недолго. Он был помощником инспектора, надзиравшего за санитарным состоянием лавок в Охотном Ряду. Наш осведомитель писал – Красильников, используя служебное положение, предупреждал торговцев о будущих инспекциях, получая за это от лавочников деньги. Был изобличен и выгнан со службы. А после он пропал.

Я задумался.

– Так, значит, карьера Красильникова началась с торговли информацией… Теперь я, кажется, понимаю, чем он занимается сейчас. Он собирает и анализирует информацию из газет. А потом продает кому-то и эту информацию, и результаты анализа. Но кому?

– Вы полагаете? – с тревогой спросил Архипов.