— Все, кранты, — Бирюков проводил ее взглядом, полным тоски и безнадежности. — Меня убьют дома.

Шмелев молча сопел, свесив голову. А я подумал, что мама опять будет плакать. Последний раз такое случилось прошлым летом, когда меня побили. Трое «конкурентов» из «Б» класса, захваченные в плен Анной Васильевной, стояли отдельно от нас у другой стенки, тоже бледные и встревоженные. Наташка отвернулась к окну и, по-моему, пустила слезу.

Дверь директорского кабинета отворилась, и оттуда появилась сама Майя Михайловна.

— Ну, кто тут у нас? — произнесла она, задержавшись на пороге, и некоторое время разглядывала нас строгим изучающим взглядом, сложив руки на животе. Мы все старались не смотреть ей в глаза, лично я считал перстни и кольца на руках нашей директрисы. Их было четыре. Три перстня и одно обручальное кольцо. По два на руку.

— Все те же лица, — подвела итог своим наблюдениям Майя Михайловна. — Кокошин здесь, Егоров, Никишов, Халилов, Шмелев, Бирюков…

— Чего Бирюков? — прогундосил Сашка. — Всегда Бирюков.

Майя Михайловна на мгновение замолчала, а потом напустилась на моего друга:

— С тобой, Бирюков, разговор будет особый. Я даже не знаю, согласимся ли мы терпеть тебя дальше в школе.

Сашка теперь молчал, но губы у него шевелились, а смотрел он старательно на пишущую машинку секретарши.

— И с тобой, Губин, — неожиданно повернулась ко мне Майя Михайловна, — мы тоже будем отдельно разбираться. Впрочем, родителей вызовем у всех, и уже завтра. Без родителей можете в школе не появляться.

— Анна Васильевна, — обратилась она к физичке. — А что Наташа? Она почему здесь? Она тоже? — Директриса сделала удивленные глаза.

— Ну она, конечно, не дралась, Майя Михайловна, но людей на битву скликала.

— Ах вот как! Очень хорошо. Тоже приведешь родителей в школу. А то, я гляжу, ты стала слишком активной. Да не там, где надо. Теперь же немедленно все домой. Жду вас с родителями. И никаких компаний, чтобы даже домой шли сегодня порознь… Анна Васильевна, я вас прошу, оповестите классных руководителей девятых «А» и «Б», чтобы сейчас же пришли в мой кабинет. Кое-кого из родителей мы, может быть, вызовем уже сегодня по телефону.

На этом шесть «рыцарей» и «принцесса» вновь обрели свободу.

Однако ненадолго. На лестнице мы столкнулись с Людмилой Николаевной. Она уже знала о случившемся, сама спешила к директрисе и повелела нам ее дождаться. Мы пошли в классную комнату и нашли там весь класс в сборе. Никто домой не ушел, все были взбудоражены случившимся. Такого еще в нашей школе не бывало. Нам пришлось долго отвечать на расспросы. Все думали-гадали, что теперь будет, сочувствовали нам и Наташке, у которой глаза все время были на мокром месте. Она даже торт есть отказывалась, но мы ее-таки уговорили. Все же она молодец, ведь без Бирюка и Шмелева нас бы с Димкой побили.

Хуже всего, что мама моя в этот день была дома. Как и следовало ожидать, ее тут же вызвали в школу. И я снова оказался в кабинете Майи Михайловны.

Чего я только про себя так не услышал. Оказывается, в нашей школе сложилась молодежная группировка. Я — главарь, мои главные подручные — Кокошин и Бирюков, да еще мы втянули туда Шмелева, Наташку и даже Любку. Майя Михайловна, оказывается, всех нас разглядела и в прошлый раз, позавчера, у ворот школы, когда мы там сцепились с Димкиными недругами. Это все Майя Михайловна высказала маме в моем присутствии, а потом еще долго беседовала с ней наедине, пока я ожидал в приемной. Мама вышла минут через сорок, вся заплаканная, и наверняка плакала еще, пока я ходил за верхней одеждой в раздевалку.