Выносить ведро и правда домашняя обязанность моя и папы, мы всегда стараемся ее свалить друг на друга, хотя мусоропровод рядом на лестничной клетке. Но папа был в командировке.

Я уныло поплелся на кухню, взял ведро и вышел из квартиры. А сам все думал, как бы мне сбежать к Светке. Я уж выкинул мусор и закрывал крышку мусоропровода, как вдруг догадался: ведь я уже вышел за дверь! Так стоит ли возвращаться. Правда, я был в домашних тапочках и без куртки, даже без свитера, в одной лишь майке. Но первый шаг к свободе был сделан, и меня понесло.

Я спрятал мусорное ведро за трубу мусоропровода. Открыл дверь на запасную лестницу и побежал вниз, не вызывая лифта. Мне и бежать-то надо было только один этаж, потому что прямо подо мной жил Максим.

Мне везло. Дверь на звонок вышел открывать именно он. За ногами хозяина топтался и пыхтел, тараща на меня бульдожьи глаза, его тезка.

— Макс, — сказал я, — мне нужно из дома смотаться, а мать не пускает. Вынеси какую-нибудь шкуру.

Макс понял меня с полуслова. Не прошло и минуты, как он вернулся с перекинутым через руку пальто, правда не совсем зимним, а скорее осенним, так называемым демисезонным. В другой руке он держал пару старых поношенных сапог. Я его поблагодарил. С трудом натянул сапоги, они мне были маловаты и жали. Пальто тоже было не по размеру — все-таки Макс меня немного помельче, — из-под рукавов сантиметров на семь, а то и больше, выглядывали голые руки. Но выбирать не приходилось, решил делать — делай.

Пока Макс бегал мне за одеждой, я уже успел вызвать лифт. И он как раз подошел, когда я втиснул себя в сапоги и пальтишко. Заходя в лифт, я еще раз пожал Максу руку.

— Вечером все верну, — сказал я.

— Не надо, — улыбнулся мой друг, — я матери сказал, что бомжу несу.

Тут над головой за потолком хлопнула дверь, я решил, что это мама, и поскорее нажал в лифте кнопку первого этажа. Двери закрылись, я поехал.

На улице я не стал отходить далеко от дома, а прямо из подъезда свернул за угол направо, благо у нас подъезд угловой, — это чтобы меня мама не разглядела в окно или с балкона. Я пробежал еще немного вдоль стены и только потом направился к метро. На подходе к нему я сообразил, что у меня нет ни жетончика, ни проездного, ни денег. На всякий случай я обшарил все карманы, нигде ничего не было, кроме бумажки от жвачки.

«Ничего, — подумал я, — это меня не остановит. В метро любой дурак умеет проходить без жетона, главное, не привлечь внимания контролера». Но у меня вид был как раз такой, что и до метро на меня люди на улице оборачивались. Все ж проскочить в толпе было можно. А уж если я попаду в метро, то в зоопарк попасть еще проще, через Лешкину дырку.

Я уже здорово опаздывал из-за карательных мер, предпринятых мамой, но проходить надо было с оглядкой. Пристроившись к какой-то объемистой тетке, я проследовал за ней в метро через стеклянные двери. Мне по-прежнему везло. Тетка эта не пошла покупать жетон в кассу, и проездного у нее не было. Она уже сжимала в пальцах желтенький пластиковый кружочек, приготовив его загодя. Тетка пошла к турникетам, и я за ней. Она опустила жетон в щелочку автомата, и я за ней. Она опустила жетон в щелочку автомата, и я поковырял пустыми пальцами в том же месте. Затем я сделал большой шаг и, приблизившись к тетке вплотную, прошел в метро зайцем. Контролерша меня прошлепала.

Прибавив шагу, я побежал вниз по лестнице и вскоре сидел уже в вагоне и ловил на себе удивленные взгляды пассажиров. Мне казалось, что все только и смотрят на мой замечательный наряд. Так, наверное, и было, потому что сидевшая напротив меня бабушка все сокрушенно покачивала головой. А перед тем как сойти где-то в «Филях», она на пути к выходу, приблизившись ко мне, сунула мне в руку апельсин и покинула вагон прежде, чем я сообразил, в чем дело.