Выскочив на «Краснопресненской», я уж и не надеялся застать Светку на нашем условленном месте. Скорее всего она к этому времени обиделась окончательно и ушла куда-нибудь в слоновник. Но все-таки надо было сначала в этом убедиться. Я бегом бросился на Малую Грузинскую.

Лешкину дырку нашел легко и быстро, у меня прекрасная зрительная память. И на территорию зоопарка тоже проник без проблем. Мимо орлов, овцебыков, а затем и мимо пруда с водоплавающими я пронесся, не снижая скорости. Только очутившись опять у ограды зоопарка со стороны Беговой, я немного запыхался и перешел на быстрый шаг. К моему удивлению и удовольствию, Светка стояла там, где и должна, как всегда привалившись к ограде пруда и поглядывая на главный вход. Светке не надо было идти в слоновник, она уже переоделась и стояла готовая к нашей обычной субботней прогулке по Москве, в то время как мой костюмчик был явно не для прогулок. Я еще немного подбежал, затем, задерживая дыхание, подкрался к ней сбоку и хлопнул по плечу. Светка вздрогнула и обернулась.

Минуты две она изумленно таращила на меня свои серые глазищи. Я ее понимал. Мало того, что опоздал, появился непонятно откуда, еще и в таком виде.

— Ты с кого это снял? — спросила Светка, пощупав пальчиками отворот моего, вернее Максимового, пальтишка.

— С Макса, — ответил я.

Она вдруг прыснула.

— Ну ты даешь!

— А что?

— Клоун, Анти-Пьеро.

— Кто? — не понял я.

— Ну, у Пьеро рукава длинные, а у тебя наоборот. Анти-Пьеро получается. А это еще что?

Она указала на карман пальто, откуда торчали мои домашние тапочки. А куда еще мне их было сунуть?

— Сменная обувь, — глупо ответил я.

Светка совсем покатилась со смеху.

— За-за-чем ты вырядился так? — еле выдавила она, согнувшись у ограды. — И тапоч… ох, тапочки в кармане.

— Я подумал, может, ты на меня сердишься, дай посмешу. — Ко мне возвращалось чувство юмора.

— Дурак, я серьезно, — Светка делала отчаянные усилия справиться со смехом.

— Если серьезно, то это маскировка, чтобы не узнали. Знаешь, как Владимир Ильич переодевался, когда ехал в Смольный в день Октябрьского переворота, или Шерлок Холмс преображался у Конан Дойла то в дедушку с книжками, то в кебмена. Ну и я, как полагается сыщику, тоже оделся бомжем. Хочу втереться к ним в доверие. Валерка говорил, что это они на кенгуру собак натравили.

— Дурак твой Валерка, — перестала смеяться Светка, — и ты тоже. Из-за этого Валерки Лешка и попал в милицию.

— Ты расскажи, как дело-то было.

— Сначала ты. Почему так оделся?

— Ладно, — сказал я и начал рассказывать ей все, что со мной в эти дни приключилось. История получилась не короткая, потому что Светка еще все время переспрашивала меня. А когда я добрался до того момента, как в школу вызвали мою маму, Светка меня прервала и сказала:

— Пошли во «Фламинго», а то у тебя нос красный и губы синие.

Думаю, что это было действительно так. Я ведь вспотел, когда бежал от метро. А теперь на февральском ветру в пальтишке бомжа стал потихоньку окоченевать. Вот только денег у меня на кафе не было, лишь бабушкин апельсин, который я уже отдал Светке. Пришлось мне признаться в своей неплатежеспособности.

— Сегодня за мой счет, — сказала Светка и, ухватив меня за рукав, потащила в сторону «Фламинго».

Окончание истории о моих злоключениях я уже рассказывал в тепле, попивая горячий кофе с булочкой.