Продолжая отбывать наказание, Сэмплс женился на женщине, работавшей в известной фирме, занимавшейся рекламой и связями с общественностью; она обладала определенными политическими связями в Орегоне и помогла ему в деле смягчения приговора. Мне показалось, что ответить первый раз отказом, но на второй согласиться немного не в характере губернатора Атии. Виктор Атия, бывший бизнесмен и член законодательного собрания штата, был известен своей нескрываемой симпатией к правоохранительным органам. Он увлекался коллекционированием антикварного оружия и позже снялся в рекламе Национальной стрелковой ассоциации, в которой говорил: «Я, как губернатор, озабочен защитой порядка и состоянием пенитенциарной системы[32] Орегона. Как и другие члены НСА, я поддерживаю ответственное использование оружия, согласно закону. Мы считаем, что лучшее решение проблемы преступности – это строгое наказание». За несколько лет в должности губернатора он принял сотни заявлений о смягчении наказаний; на все ответил отказом, кроме четырех, и в трех других случаях практически не было никаких неоднозначностей; в одном случае, например, речь шла о женщине, убившей мужа, который много лет издевался над ней. Либо кто-то дал ему плохой совет по поводу Сэмплса, либо он решил, что его освобождение послужит актом доброй воли по отношению к ветеранам Вьетнама, к которым не очень хорошо относились после их возвращения домой, но теперь, в начале президенства Рональда Рейгана[33], их начинали хвалить как героев.

До моего очередного посещения Орегона оставалось немного времени, и в этот период я постарался разузнать кое-какие детали. Будучи офицером запаса Департамента расследования уголовных преступлений, а также агентом ФБР, я не только обладал доступом к архивам вооруженных сил, но и знал, как пользоваться этими записями. Я запросил информацию об офицерах Ханне и Инграме, предположительно погибших в 1966 или 1967 годах, и получил копию свидетельства об увольнении Сэмплса. Такое свидетельство DD 214 получают все увольняющиеся, и в нем же указываются сведения об их службе, включая полученные медали и благодарности. В документе Сэмплса не было никакого упоминания о медалях за храбрость. В другом документе перечислялись различные приказы, отданные Ханне, некоторые с упоминанием имени Сэмплса, а в другом параграфе упоминалось и имя Рэнди Инграма. Мне также сообщили, что в указанный период некие офицеры с фамилиями Ханна и Инграм получали ранения, но ни один из них не скончался; и вообще не было никаких упоминаний о погибших офицерах с такими или даже немного схожими фамилиями.

Любопытно, что два профессионала в области психического здоровья, пожелавшие выступить в защиту Сэмплса, похоже, не потрудились провести исследования, по крайней мере не проверили, говорит ли их пациент правду. Что касается самого Сэмплса, я подозревал, что он затребовал и получил свои армейские документы. Находясь в тюрьме, он вел обширную корреспонденцию – например, ему удалось добиться выплаты ежемесячного пособия из-за полученной во Вьетнаме психической травмы (потому Управление по делам ветеранов и назначило ему частного психолога). Для получения такого пособия ему необходимо было предъявить документы.

Сэмплс уделял своим документам весьма большое внимание. Судебный психолог Джон Кокран, регулярно сотрудничавший с тюремной системой штата Орегон, считал, что Сэмплс, работавший клерком в психологическом отделе тюрьмы, перепечатал свои документы так, чтобы они свидетельствовали о его исправлении, но это предположение о фальсификации так и не было подтверждено, потому что некоторые документы вообще исчезли. У Кокрана был большой опыт работы с заключенными, он называл Сэмплса классическим примером сексуального садиста. Кокран постоянно повторял представителям властей и прессе, что такое состояние не лечится; иными словами, несмотря на все внешние признаки, Сэмплс не исправился, потому что он неисправим.