На вопрос Козенчака Гейси ответил, что он не знал Роберта Писта и никогда не встречался с ним. Джо сказал, что, по сообщениям свидетелей, его видели на парковке с этим подростком, и тогда Гейси слегка изменил свои показания – возможно, он оказался в одном месте с разыскиваемым, но ничего более. Позже Козенчак говорил мне, что у него возникло интуитивное ощущение, что Гейси лжет, уж слишком быстро он оправдывался и не всегда убедительно. Получив ордер на обыск, Козенчак с подчиненными посетили дом Гейси, но обыскали его лишь поверхностно. Они обнаружили некоторые предметы одежды, по всей видимости принадлежавшие молодым людям, и чек на фотопленку – тогда в аптеке Дес-Плейнса, где работал Пист, также занимались проявкой. Впоследствии выяснилось, что Гейси одолжил свой пиджак работавшей в том же заведении девушке, а она по ошибке положила чек в его карман и забыла про него, возвращая пиджак Гейси.

Козенчак и его начальство понимали, что у них недостаточно улик для ареста Гейси – официально Роберт Пист до сих пор числился «пропавшим»; но у них оказалось достаточно оснований, чтобы устроить открытое наблюдение за Гейси и опросить его друзей, коллег и знакомых. Наблюдение это было достаточно «жесткое» – на улице за ним постоянно следовали сотрудники полиции, а когда они ехали за его автомобилем, то едва не врезались в бампер, словно провоцируя его на какие-то действия. Поначалу Гейси вел себя спокойно. Он говорил наблюдателям, что это их тупое начальство заставляет следить за ним и что он не считает их лично ответственными. Он говорил, куда собирается пойти или поехать, на тот случай, если они его потеряют, и однажды даже предложил купить им обед в забегаловке, куда заходил сам. Но за пять дней наблюдения его поведение резко изменилось: он перестал бриться и начал пить, употреблять наркотики и кричать на людей. Впрочем, это не помешало ему повесить рождественскую гирлянду снаружи дома, как он делал всегда перед праздниками.

Гейси обратился к двум юристам, попросив их подать иск против полиции за назойливое преследование на том основании, что наблюдение мешает ему заниматься бизнесом.

На следующий день после возбуждения иска, 20 декабря, Козенчак наконец-то получил документы, в которых указывалось, что в 1968 году в Айове Гейси осуждали за содомию в отношении подростка. Несколько лет он провел в тюрьме и был таким образцовым заключенным, что даже основал отделение Молодежной торговой палаты. Его приговорили к десяти годам, но за примерное поведение условно-досрочно освободили в 1970-м. После этого Гейси переехал в Иллинойс, и там его в середине 1972 года обвинили в избиении с отягчающими обстоятельствами: некий подросток утверждал, что Гейси познакомился с ним в гомосексуальном районе, отвез к себе домой и попытался избить его. Через несколько дней после ареста Гейси рассказал полиции, что молодой человек вымогал у него деньги в обмен на отказ от обвинений и за это следует арестовать самого молодого человека. В итоге из этого ничего не вышло; когда молодой человек не явился в суд для подтверждения иска о похищении, обвинения с Гейси были сняты.

Вооружившись новой информацией, Козенчак решил, что теперь у него достаточно оснований для полноценного обыска. Получив ордер, он вместе с шерифом округа Кук прибыл 21 декабря в дом Гейси, где его подчиненные приступили к тщательному обыску. Находившемуся дома Гейси следователи предъявили обвинения в удержании Роберта Писта. Гейси отрицал это, но сообщил, что в 1972 году был вынужден убить одного из своих гомосексуальных партнеров в целях самообороны и что он закопал труп под бетонным полом в гараже.