Наше же закрытое «шоу» было «интерактивным». Двое заключенных сидели перед камерами, их изображения транслировались в Куантико по спутниковой связи и передавались на огромные экраны. Сначала я провел презентацию со слайдами и описал их случаи, а затем играл роль посредника, передававшего вопросы аудитории преступникам. Мы их видели, но они могли только слышать нас. Каждый отвечал на вопросы по полтора часа, и это было довольно интересное зрелище, потому что как Гейси, так и Кэмпер, несмотря на то что были опасными серийными убийцами, отличались неплохими умственными способностями и умели четко излагать свои мысли.

В конце 1978 года я со своей семьей ехал в автомобиле в Чикаго на рождественские выходные, когда услышал по радио, что на территории небольшого жилого дома рядом с Дес-Плейнсом в штате Иллинойс обнаружены трупы. Дес-Плейнс – это пригород Чикаго неподалеку от аэропорта О’Хара и от того места, где я вырос. По радио сообщили, что, по предположениям полиции, трупов может оказаться больше.

Для меня – человека, интересующегося множественными убийствами, – это была возможность, которой я просто не мог не воспользоваться, несмотря ни на какие праздники. Оставив жену с детьми в доме родственников, я быстро извинился, попрощался и, схватив камеру, тотчас же поехал на место преступления. Там уже толпились десятки человек, в основном родственники пропавших. Я обратился за помощью к местному агенту ФБР, он представил меня ответственному за только что начавшееся расследование – Джо Козенчаку, начальнику уголовного розыска департамента полиции Дес-Плейнса. К этому времени расследованием занялись представители шерифа округа Кук, которым я тоже представился; по счастливому совпадению лейтенант офиса шерифа, Говард Ваник, посещал мои занятия в Куантико, поэтому меня быстро ввели в курс дела.

Началось все так. 11 декабря 1978 года у Элизабет Пист был день рождения, и она ждала, пока ее пятнадцатилетний сын Роберт Пист закончит работать в аптеке в Дес-Плейне, чтобы отвезти его домой на семейное торжество. Роберт сказал, что ему нужно отойти на парковку, чтобы поговорить с подрядчиком о летней работе на стройке и что за эту работу ему предлагают вдвое больше, чем он получает в аптеке. Прошло десять минут, и миссис Пист забеспокоилась; когда Роберт так и не вернулся, она поехала домой и вызвала полицию. Ей посоветовали сохранять спокойствие и сказали, что многие молодые люди не возвращаются домой вовремя. Но в полдвенадцатого ночи миссис Пист уже не могла больше ждать и настояла на том, чтобы полиция приступила к поискам ее сына.

В Чикаго и его окрестностях ежегодно пропадают около двадцати тысяч человек, около девятнадцати тысяч обнаруживаются примерно в течение года, поэтому полиция неохотно приступает к поискам, если с момента пропажи прошло так мало времени. Но глава уголовного розыска Джо Козенчак решил устроить настоящий розыск; у него тоже был пятнадцатилетний сын, учившийся в одной школе с Робертом Пистом. Тот был обычным американским подростком, увлекавшимся гимнастикой, – не из тех парней, что надолго пропадают и забывают позвонить домой; казалось, с ним действительно произошло что-то серьезное. Расспросив посетителей аптеки, Козенчак узнал, что 11 декабря в нее приезжал местный строительный подрядчик Джон Уэйн Гейси, который собирался провести в ней ремонт; он сфотографировал заведение и записал результаты измерений.

Козенчак уже начал искать данные о предыдущих судимостях Гейси, но они еще не пришли, когда утром 13 декабря в отделение полиции по вызову явился сам Гейси. Это был невысокий, полный, тридцатишестилетний мужчина с двойным подбородком и темными усами. На первый взгляд он казался уверенным в себе, добропорядочным бизнесменом, владеющим строительным бизнесом и занимающимся отделкой и реконструкцией интерьеров. Он был вовлечен в местную политику и даже руководил парадом в честь дня конституции Польши, в котором участвовала Розалин Картер, – у него была фотография с первой леди страны; он также выступал на благотворительных мероприятиях и развлекал детей в костюме клоуна.