С самых первых дней службы в Куантико я решил, что в своей работе буду придерживаться принципов «двустороннего движения», а не «одностороннего», как это было принято в ФБР раньше. Поэтому постоянно старался найти людей, которые могли бы оказаться нам полезными. Пэт Муллани в качестве консультанта Бюро привлек к нашей деятельности эксперта по психолингвистике, доктора Мюррея Майрона. Также мои наставники Муллани и Тетен привлекали других сотрудников Бюро в качестве помощников экспертов по гипнозу, к помощи которых мы иногда прибегали, чтобы помочь свидетелям более ярко вспомнить детали преступления. Я обращался к различным судебным психиатрам, таким как доктора Парк Дитц, Джеймс Кавано, Ричард Рэтнер, Роберт Саймон и другие; в рамках нашего Проекта по исследованию личности преступника нам помогали доктор Энн Берджесс и такие советники, как доктор Марвин Вольфганг из Пенсильванского университета, пионеры в исследовании поведения преступников, совершающих насильственные преступления.

Очень много времени я провел, читая лекции агентам-курсантам и полицейским, приезжавшим в Куантико на курсы, и для этих курсов я всегда приглашал лекторов-гостей. На них приезжали и выступали Берджесс, Дитц и другие вышеупомянутые специалисты, как и капитан Фрэнк Больц из полицейского департамента Нью-Йорка, который практически изобрел дисциплину переговоров по освобождению заложников. Я обратил внимание на то, что, какими бы оживленными ни были наши собственные презентации, именно эти лекторы-гости производили самое яркое впечатление, и в своих отчетах начальству наши студенты упоминали в первую очередь их.

Гостями были не только сотрудники правоохранительных органов и специалисты по криминалистике. Один знакомый рассказал мне о Крис Сайзмор, страдавшей диссоциативным расстройством идентичности (множественной личности), случай которой был описан в известной книге «Три лица Евы» и изображен в одноименном фильме с Джоан Вудворд; впоследствии, излечившись, Крис стала отличным лектором. Я встретился с Крис и решил пригласить ее в Куантико, но по негласному правилу Бюро визиты таких «необычных» лекторов следовало согласовывать с начальством. Начальство не отказывало, но предупреждало агента, что он действует на свой страх и риск и если что-то пойдет не так, то именно агент, а не его непосредственный начальник, подвергнется гневу Бюро. Мой начальник повторил эти стандартные слова и добавил: «Разве эта женщина не психически больная?» Я сказал, что она полностью излечилась и не представляет опасности. Он же заявил, что в случае чего опасность грозит моей заднице, а не его; я с серьезным лицом ответил, что самая большая проблема с Крис в том, что поскольку в ней уживаются три личности, то нам, возможно, придется выплатить ей гонорар в тройном размере. Он не понял шутки.

Крис имела огромный успех, описав, каково это – страдать от психического расстройства и излечиться от него. В некоторых громких случаях сторона защиты пыталась воспользоваться аргументом о наличии множественных личностей у обвиняемого. Крис убедительно говорила, что если одна из личностей пациента с диссоциативным расстройством идентичности способна на убийство, то на него способны и все остальные, и наоборот, если одна из личностей не может совершить убийство, то не могут и все. В целом она утверждала, что наличие множественных личностей не является поводом для снятия обвинений с подозреваемого в убийстве.

Все гости так или иначе расширяли наши знания и мастерство. Среди необычных лекторов-гостей можно назвать скульптора Фрэнка Бендера, который специализировался на создании моделей, изображающих как подозреваемый мог выглядеть через десять-двадцать лет, и медиума Норин Ренье. О ней хорошо отзывались, у нее был опыт работы с правоохранительными органами на местах – она помогала определять местонахождения трупов и находить другие улики.