|
Мои агенты военной полиции проникали в группы, планирующие подрывную деятельность, и докладывали о происходящем не только мне, но и ФБР. Если читателю покажется, что мы преувеличивали, что в такой активности не было ничего угрожающего, я отмечу, как несколько групп похитили из Форта Шеридан взрывчатые вещества и всерьез собирались подорвать военные цели. Некоторое время спустя, когда я уже вступил в ФБР, мне представился случай исследовать старые дела, и я узнал, что полевые представители Бюро в Чикаго приписали всю работу военной полиции себе. Для меня это стало первым и довольно грубым откровением о том, как сотрудники ФБР порой ведут дела. Внутри ФБР такой род деятельности назывался «односторонним движением» при осуществлении операции: сотрудники ФБР пользовались результатами расследований других правоохранительных органов, но взамен не предоставляли ничего.
Я уже собирался увольняться из армии и подыскивал себе дальнейшую работу в правоохранительных органах, когда мой статус заморозили из-за войны во Вьетнаме. Никому из тех, кто занимал должности, подобные моим, в нашей части вооруженных сил не разрешали увольняться. Армия сделала мне интересное предложение: кто-то из вышестоящего начальства просмотрел мой послужной список и отметил, что я окончил семестр аспирантуры; тогда мне предложили оплатить получение степени магистра по управлению полицией и выплачивать зарплату во время обучения в обмен на дополнительные два года службы после окончания аспирантуры. Так я снова оказался в Мичиганском государственном университете, на этот раз с женой и двумя детьми, и, кроме обучения, я выполнял секретное поручение от армии: работал под прикрытием в группах, активно сопротивляющихся войне во Вьетнаме. Отрастил волосы, ходил на митинги «Студентов за демократическое общество» и прочих «новых левых», на марши и т. д. Изображая из себя недовольного ветерана, посещал организационные собрания и другие встречи. В газете какого-то кампуса была даже опубликована фотография меня с длинными волосами и с маленькой дочерью на плечах для дополнительного прикрытия. Мы тогда протестовали против набора в ЦРУ на территории кампуса; любопытно, попала ли эта фотография в какое-нибудь досье ЦРУ. Мне казалось, что эти «радикальные» протестующие не знают, о чем говорят: они не служили в армии, не знали, как она устроена, но были уверены, что армия – их враг. Очень часто казалось, что им хочется устроить беспорядок просто ради самого беспорядка, чтобы развлечься. Эти собрания посещал один доцент психологии, мотивируя студентов на протесты против войны, и даже советовал им массово записываться на подготовку офицеров запаса, чтобы сломать систему изнутри. Он говорил, что во время занятий они должны затруднять работу инструкторов, задавая «тупые» вопросы, а по окончании курса отказаться от службы в вооруженных силах. Вскоре этому доценту было рекомендовано поискать себе работу в другом месте. Что касается собственно моего обучения, то оно шло быстро и хорошо. На моем курсе программы аспирантуры был Кен Джозеф, тогда старший агент местного отделения ФБР в Лэнсинге, штат Мичиган. Кен остался оканчивать докторантуру, когда я вернулся в армию, чтобы отслужить необходимый срок. Получив степень, я прослужил год начальником военной полиции в Таиланде и еще год заместителем начальника военной полиции в Форте Шеридан. К этому времени я был уже майором и серьезно рассматривал продолжение военной карьеры, но знакомые из ФБР убедили повторно подать заявление, которое я подавал до того как был вынужден остаться в армии. В 1970 году мне, тридцатидвухлетнему, эта альтернатива казалась уже не такой привлекательной, как в 1967 году, но мне всегда нравились расследования, которыми занималось ФБР, поэтому я подал заявление, и его приняли. Некоторые из моих армейских начальников попытались отговорить меня, обещая дальнейшее повышение в военной полиции, но меня уже вдохновила перспектива стать спецагентом ФБР, так что я уже не поддавался доводам разума. |
