Неприятности в ФБР поджидали меня уже в первые полчаса службы. Я получил письмо с приказом явиться для доклада в кабинет в Старом почтовом отделении в восемь утра в понедельник февраля 1970 года, и явился туда в 7:50, свеженький как огурчик, но увидел объявление о том, что встреча переносится в здание Министерства юстиции, располагающееся в нескольких кварталах оттуда. Я спешил, а встречавшиеся в коридоре агенты-советники, узнав мое имя, говорили, что ситуация раскалена до предела, поэтому лучше готовиться к худшему. В кабинете инструктор уже разглагольствовал про предоставляемую Бюро страховку и про выход на пенсию, но, увидев меня, остановился и сказал, что я опоздал. Мои утверждения, что я прибыл на десять минут раньше и не получил никаких сообщений о переносе места, были бесполезны. Он отказался выслушивать и направил меня к высокопоставленному сотруднику Бюро.

Тогда ФБР заведовал Джон Эдгар Гувер, еще уверенно сидевший в своем кресле, а Джо Каспер, заместитель помощника начальника Отдела подготовки, был старым доверенным Гувера. Несмотря на то, что его прозвали «Призраком» (в честь мультипликационного персонажа Каспера, дружелюбного призрака), дружелюбностью он не отличался. Мне пришлось повторить свои аргументы: я пришел вовремя, но место проведения собрания изменили. «Призрак» попытался убедить меня в том, что письма об изменении места были отправлены всем, а я отвечал, что все, что я получил, – письмо о проведении собрания в старом здании почтового отделения. Он хотел признания о виновности и неисполнении приказа, но я не собирался сдаваться. Я сообщил ему, что довольно долго прослужил в армии и разбираюсь в приказах, в том, как их отдают и как исполняют. Мне казалось, что из ушей «Призрака» вот-вот пойдет пар, пока он угрожает, что меня вышвырнут из ФБР в эту же минуту. Я ответил, что, пожалуй, так будет лучше для всех, если их организация настолько мелочная и настолько некомпетентная, что даже не умеет обращаться с новыми агентами, которых столь активно привлекала. Армия всегда примет обратно меня в свои ряды, даже не раздумывая.

«Подними свою чертову руку», – рявкнул Каспер и продолжил осыпать меня бранью, советуя заткнуть рот. Он предупредил, что с того момента «мы будем приглядывать за тобой». Это была типичная попытка запугать агента-новичка, но я был немного старше, мудрее и опытнее в делах военной или околовоенной бюрократии по сравнению со среднестатистическим новичком, поэтому относительно неплохо ее выдержал. Однако этот эпизод оставил неприятный осадок, продемонстрировав косность Бюро и распространенное в нем «стремление действовать строго по правилам», с чем я постоянно боролся с того самого дня вплоть до увольнения двадцатью годами позже.

Консультантами класса подготовки «70-2» были два опытных агента лет сорока с лишним, надеявшиеся получить более высокие посты в Бюро. Наши занятия длились шестнадцать недель, и для этих агентов они стали поводом продемонстрировать свою компетентность. Как выяснилось позднее, задание было сопряжено с определенным риском, так как, если бы новички не показали хороших результатов, советников ждал бы перевод не в главное отделение, а на какие-то второстепенные, ничего не значащие должности. Джо О’Коннелл по прозвищу «О. К. Джо» прославился своей борьбой с криминальными авторитетами. Против него был возбужден иск на миллионы долларов за нарушение покоев каких-то мафиозных шишек. (В конечном итоге дело закрыто.) Это, казалось, нисколько его не беспокоило, но у него имелся пунктик насчет «белых рубашек», как он называл начальство из главного управления. Представители управления приезжали, чтобы читать лекции про различные нарушения законности со стороны агентов ФБР, и после одного такого посещения О.