Как раз на одной из международных конференций я и изобрел ныне широко распространенный термин «серийный убийца». В то время убийства вроде тех, что совершал Дэвид Берковиц[13] из Нью-Йорка по прозвищу «Сын Сэма», неизменно квалифицировались как «убийства незнакомцев». Мне такое обозначение казалось неподходящим, потому что иногда убийцы были знакомы со своими жертвами. Использовались и другие термины, но ни один из них не выражал сути этого явления. Меня пригласили на неделю почитать лекции в британской полицейской академии в Брамсхилле, и там я воспользовался возможностью посетить другие семинары и лекции. На одной из них лектор рассуждал о том, что англичане называли «сериями преступлений – серии изнасилований, краж, поджогов, убийств». Мне это показалось очень подходящим способом охарактеризовать тех, кто совершает одно убийство за другим, словно следуя какой-то навязчивой мысли, и поэтому на моих занятиях в Куантико и в других местах я стал называть таких людей «серийными убийцами». Но тогда вопрос наименования не казался самым главным – это была лишь часть общих попыток осознать такие чудовищные преступления, научиться быстро находить и вычислять следующего серийного убийцу.

Сейчас мне кажется, что на такое название в какой-то степени повлияли и мои воспоминания о приключенческих сериалах, которые мы смотрели в кинотеатрах (моими любимыми были про «Фантома»). Каждая серия заканчивалась драматическим моментом, поэтому приходилось дожидаться очередного эпизода через неделю. С точки зрения драматургии это весьма эффектный прием, повышающий напряжение. Примерно такое же ощущение неудовлетворенности возникает и в мозгу серийного убийцы. Сам факт убийства заставляет его желать следующего, потому что оно происходит не таким идеальным способом, как в его воображении. Когда в последних кадрах Фантом застревает в зыбучем песке, зритель вынужден прийти через неделю, чтобы посмотреть, как герой выпутается из опасного положения. После преступления серийный убийца размышляет о том, как можно было бы его улучшить. «Уж как-то слишком быстро я ее убил. У меня не было достаточно времени позабавиться, помучить как следует. Надо бы сделать немного по-другому, придумать новый способ сексуального надругательства». Следуя таким рассуждениям, преступник придумывает способ совершения более идеального убийства, и для него всегда остается возможность совершенствования своих методов.

Но публика воспринимает серийных убийц совсем иначе. Большинство людей воспринимает их как своего рода доктора Джекила и мистера Хайда[14]: допустим, живет вполне нормальный человек, а потом под воздействием какого-то психологического импульса он резко меняется – покрывается волосами, у него вырастают клыки, как у оборотня в полнолуние, – и он вынужден преследовать очередную жертву. Серийные убийцы не такие. Они увлечены фантазией, поглощены тем, что следует назвать «неисполнимыми ожиданиями», которые становятся частью желания и побуждают их совершать следующее убийство. Таково реальное значение термина «серийный убийца».

С 1975 по 1977 год я был вовлечен в преподавание техники переговоров по освобождению заложников. В этом отношении Бюро немного отставало от Департамента полиции Нью-Йорка – лидера в сфере, касающейся заложников. Но ему удалось получить много полезной информации о таких случаях от нью-йоркских экспертов: капитана Фрэнка Болца и детектива Харви Шлоссберга. Мы расширили их методы и обучали им сотрудников правоохранительных органов по всей стране. Я, как армейский офицер резерва, тоже преподавал эту методику представителям военной полиции и подразделениям уголовных расследований.