Мне, как внешнему наблюдателю, было ясно, что Дамер следовал предсказуемому образцу поведения серийного убийцы. Вначале они действуют осторожно, пугаясь своих преступлений. Затем ускоряются, становятся все более уверенными в себе, превращаясь в эффективные «машины смерти». Под конец они ведут себя с беспечностью и надменностью, убедив себя, что их не сможет поймать ни один человек на свете. Они верят в свои несравненные достоинства и в право распоряжаться чужими жизнями.

Как известно читателю, я много лет вел выездные школы для сотрудников ФБР, посвященные оценке личности преступника и психологическому профилированию, ряд из них проходил в районе Милуоки. После моего выхода в отставку меня в январе 1991 года пригласили провести похожие курсы при поддержке Висконсинского университета в Милуоки, и я провел их вместе с Кеном Лэннингом, ставшим главным экспертом Бюро по преступлениям, связанным с эксплуатацией детей и сексуальным насилием над ними. Во время выездных школ я в этом районе завел многих знакомых среди полицейских, юристов и специалистов по психическому здоровью. Поэтому для меня вовсе не стало сюрпризом письмо, которое я получил в августе 1991 года от полицейского детектива из Милуоки, в то время принимавшего активное участие в расследовании преступлений Дамера.

«Не могу выразить, насколько полезной оказалась информация, которую вы представили на последних мероприятиях здесь, в Милуоки, – писал он. – Для меня и других следователей, занятых в этом деле, стало огромным подспорьем знание того, что именно следует искать».

Я был рад такому признанию, но все же и огорчен действиями некоторых полицейских, причастных к тому же делу Дамера, уволенных за то, что позволили остаться в квартире Дамера четырнадцатилетнему лаосскому мальчику, даже несмотря на крайне подозрительную обстановку. Я жалел, что эти полицейские, в отличие от детектива, не посещали моих курсов; уверен, что в противном случае результат первого допроса Дамера был бы совсем другим. А так Дамер убил лаосского мальчика буквально через несколько минут после того как полицейские оставили их в покое. Более того, в течение следующих двух месяцев Дамер убил еще четырех лиц мужского пола, прежде чем был задержан. Скорее всего пять этих жизней удалось бы спасти, если бы полицейские лучше разбирались в образе поведения и мотивах серийных убийц. Если бы все полицейские в Милуоки были более просвещенными в этих вопросах, то, возможно, включили бы Дамера в число подозреваемых еще раньше, когда из городских гей-баров пропали несколько молодых людей. Впрочем, рассуждая здраво, милуокскую полицию не следует винить за такие ошибки в суждениях; вообще в целом по стране очень мало полицейских прошли подготовку, позволяющую распознавать сложную динамику поведения насильников. Недавний инцидент только в очередной раз убеждает меня в необходимости большей подготовки специалистов в этой области.

Осенью 1991 года со мной связались обе стороны, как обвинения, так и защиты, с просьбой выступить в этом деле экспертом. Мой друг Парк Дитц собирался сотрудничать с обвинением, а мне, по странному повороту судьбы, в итоге пришлось представлять другую сторону – защиту.

Для бывшего агента ФБР выступать на стороне защиты в любом случае крайне необычно, и большинство посторонних, как и некоторые мои бывшие коллеги по ФБР и правоохранительным органам, восприняли бы это превратно. Но с момента выхода в отставку, став платным консультантом и привлекаемым экспертом, я пришел к мнению, что у настоящего эксперта бывает только одно мнение, и на самом деле неважно, какая сторона запрашивает это мнение, потому что оно основано на фактах и опыте, его нельзя изменить и подстроить под стратегии защиты или обвинения.