Позже я с удивлением узнал, что то самое совещание с Уэбстером действительно было «рабочим обедом», потому что получил уведомление с просьбой оплатить сэндвич стоимостью семь долларов, который так и не съел, потому что все время говорил. В последующие месяцы мы также получили финансирование со стороны Министерства юстиции. Теперь мы наконец-то могли проводить опросы заключенных на протяжении всей недели, не увязывая их с расписанием выездной школы.

До того как Проект по исследованию личности преступника получил финансирование, но уже после того как стало понятно, что все к этому идет, я решил посетить Уильяма Хайренса – того самого убийцу, которым так заинтересовался в девятилетнем возрасте. Мы с помощником, как обычно, поехали вести занятия выездной школы, на этот раз в Сент-Луис, а потом заехали в расположенное на юге Иллинойса исправительное учреждение повидать Хайренса. Хайренс содержался в тюрьме более тридцати лет, ему уже было под пятьдесят. Я рассказал, что в детстве его преступления весьма заинтриговали меня, что в каком-то смысле мы росли вместе в Чикаго. Ему было семнадцать лет, а мне девять, но сейчас разница в восемь лет кажется еще меньше, чем тогда.

За прошедшие годы я многое узнал о Хайренсе, о сексуальной подоплеке его убийств, о серии предшествовавших им фетиш-краж, о многочисленных неудачных попытках убийства и нанесении увечий, с которыми его предположительно отождествляли, и о его умении скрывать преступления от родных и знакомых. Его первоначальная защитная тактика казалась такой же невероятной, как и деяния: он утверждал, что преступления совершил другой человек, проживавший вместе с ним, – Джордж Мерман. При этом следователи отвезли Хайренса на места трех преступлений, где он смог воспроизвести свои предполагаемые действия (заставившие следователей заподозрить в том, что обвинения Мермана не имеют под собой оснований), и только во время подробного допроса признался, что выдумал Джорджа Мермана.

В действительности Хайренс вовсе не был никакой «множественной личностью», его проблемы начались и проявились еще в юном возрасте с первыми сексуальными фантазиями. Подростком он в своей спальне разглядывал изображения нацистских лидеров, примеряя женское белье. Когда у тринадцатилетнего подростка вдобавок к порнографическим фотографиям нашли целый склад оружия и огнеопасных материалов, а сам он признался в нескольких кражах и поджогах, его в качестве альтернативы тюремному заключению отправили в католический интернат. Через несколько лет он окончил исправительную школу, и его поведение было признано соответствующим для возвращения в общество, тем более что он настолько хорошо учился, что ему разрешили пропустить большинство предметов на первом году обучения в Чикагском университете. Убивать он начал вскоре после выпуска из интерната, и это можно рассматривать как продолжение краж и других преступлений, которые он совершал подростком. Позже выяснилось, что в промежутках между убийствами Хайренс совершил гораздо больше краж.

Получилось так, что до судебного процесса его дело так и не дошло. На предварительных слушаниях психиатры сказали советнику Хайренса, что хотя тот и может утверждать, что действовал под личностью Джорджа Мермана (Murderman? – «убийцы?»)[18], и не несет ответственность за некоторые свои поступки, никакие присяжные не купятся на эти заявления, и что ему однозначно вынесут смертный приговор. Уж слишком много улик было против него – отпечатки пальцев, почерк, найденные в его комнате «сувениры» и его собственное признание. Альтернативой суду было полное признание вины – в этом случае психиатры рекомендовали бы заключение под стражу и лечение. Хайренс согласился, признал себя виновным и был приговорен к пожизненному заключению.