Я и в самом деле постарался подготовиться к интервью с человеком, за жизнью которого следил с самого детства, но оно прошло не совсем так, как я надеялся. Хайренс оценил, что я так много знаю о нем, но он больше не желал признаваться в преступлениях, в которых когда-то признал себя виновным. Он утверждал, что его подставили, и говорил, – как это поначалу делал в 1940-х годах, сразу после ареста, – что не убивал двух взрослых женщин, которые застали его за мастурбацией в их домах, что не душил и не расчленял шестилетнюю девочку. В частности, я помнил, что он схватил Сьюзанн Дегнан в ее постели, а когда мать позвала ее, чтобы проверить, что с девочкой все в порядке, приказал Сюзанне ответить, что все хорошо, затем подождал, пока мать не решила, что девочка спит. Только после этого он убил ее, закатал тело в одеяло, отнес в подвал для сексуальных утех и расчленил, после чего хладнокровно избавился от тела и вернулся к себе в общежитие. Это было чудовище, ныне отрицающее свою вину.

Хайренс признался в том, что у него имелись сексуальные проблемы и что он совершил несколько проникновений в дома, о которых теперь сожалеет как о недопустимых подростковых выходках; но утверждал, что никогда не представлял опасности для общества, что благодаря своему образцовому поведению заслужил провести остаток жизни вне стен тюрьмы.

В общем, встреча обернулась разочарованием. С другой стороны, все шло к тому, что программа по исследованию поведения преступников на основе интервью с серийными убийцами и получению ценной информации для органов правопорядка уже будет проводиться при полном содействии Бюро и Министерства юстиции. Впоследствии мне довелось пообщаться более чем с сотней самых опасных насильников, содержащихся в тюрьмах Соединенных Штатов, и обучать этому мастерству других. Благодаря полученной информации мы теперь гораздо лучше понимаем людей, в сознании которых зарождались планы столь ужасных преступлений.

В юности Уильям Хайренс написал помадой на зеркале: «Поймайте меня, пока я не убил больше».

Я опрашивал серийных убийц, именно стремясь понять, как это сделать.

3. Интервью с убийцами

Я заканчивал свое третье интервью с Эдмундом Кемпером, огромным мужчиной шести футов девяти дюймов ростом (2,05 м) и весом почти в триста фунтов (136 кг), человеком весьма острого ума, который в юности убил своих бабушку и дедушку, провел четыре года в исправительных учреждениях для малолетних, а после выхода на свободу убил еще семерых человек, включая свою мать. Кемперу присудили несколько последовательных пожизненных сроков. До этого я дважды заезжал в тюрьму Вакавилля в Калифорнии, во второй раз в сопровождении Конвея и моего помощника по Куантико Джона Дугласа, которого вводил в курс дела. Во время этих встреч с Кемпером мы довольно глубоко погружались в его прошлое, в мотивы убийств и в фантазии, связанные с преступлениями. Это был человек огромной интеллектуальной сложности, а убийства его включали в себя обезглавливание и расчленение жертв. Никому еще не удавалось разговорить его в той степени, насколько это удалось нам. Я был чрезвычайно доволен тем, что между нами установилась, как я полагал, тесная связь, так что смело решил провести третью сессию с ним наедине. Беседа проходила в камере рядом с отделением для смертников, похожем на то место, где заключенный получает последнее благословение, прежде чем его отправят умирать в газовую камеру. Хотя Кемпер и содержался в общей камере, тюремное руководство почему-то выбрало для нашей встречи именно это помещение, настоящий кошмар клаустрофоба.