Калабро бросил школу в старших классах, более года провел в местной психиатрической клинике, затем устроился рабочим сцены, но недавно был уволен. Сначала он сказал полицейским, что он безработный актер, но позже признался, что был только рабочим сцены. В квартире Калабро обнаружили много порнографии. Изучив отчетность клиники, полицейские пришли к выводу, что она велась из рук вон плохо: Кармин мог бы выйти из клиники, совершить убийство, вернуться обратно, но никто не заметил бы его отсутствия. В то время у него был гипс на руке, поэтому было выдвинуто предположение, что он мог ударить жертву гипсом и лишить ее сознания. Когда полиция задержала его, гипса уже не было, но этого не требовалось для доказательств, что убийца и в самом деле бывший пациент психиатрической клиники. Одной из ключевых улик были следы зубов на теле жертвы. Три криминальных одонтолога, в том числе и доктор Лоуэлл Левин, подтвердили, что это следы основного подозреваемого, и дело было решено. Калабро осудили и приговорили к тюремному сроку в двадцать пять лет.

Дальнейшее расследование показало, что Калабро часто калечил сам себя и несколько раз пытался покончить с собой. Знакомые описывали его как мужчину, неуверенного в себе, когда дело касалось женщин. Видимо, неспособность познакомиться с женщиной и стала отправной точкой убийства.

Также выяснилось, что труп Элверсон был доставлен патологоанатому в мешке, в котором ранее перевозили труп чернокожего мужчины и не очистили должным образом. Черный лобковый волос принадлежал другому человеку, никак не связанному с убийством Элверсон.

После расследования случая Элверсон – Калабро лейтенант Джозеф Д’Амико, начальник Фоули и бывший слушатель моих лекций в Куантико, сказал журналисту: «Они [составители профиля] настолько подробно описали подозреваемого, что я спросил ФБР, почему они не дали нам сразу его телефон». Этот комплимент нам понравился, но еще больше понравилось, что у полиции Нью-Йорка наконец-то открылись глаза и она стала всерьез воспринимать профилирование как способ ограничить число подозреваемых в трудных случаях.

На суде Калабро так и не признал свою вину. Тем не менее, когда в журнале Psychology Today вышла статья с описанием составленного Отделом поведенческого анализа профиля – имена убийцы и жертвы в статье не упоминались, – Калабро написал нам письмо. В нем он напрямую утверждал, что описанное в статье расследование – это практически сделанное им признание вины. В письме автор говорил, что некоторые моменты составленного психологического профиля он «лично считает правильными».

Я ехал в служебной машине читать лекцию в Ричмонд, штат Вирджиния, когда со мной по рации связались из ФБР и попросили вернуться в Куантико. Я запротестовал, говоря, что мне нужно выступить перед важной группой слушателей, на что мне ответили, что на президента Рейгана было осуществлено покушение. Я развернулся. По пути назад включил коммерческую радиостанцию и узнал, что президент выжил и его здоровью ничто серьезно не угрожает, но были и другие жертвы. Всю дорогу я то слушал радио, то вспоминал подробности интервью с такими совершавшими покушения преступниками, как Серхан Серхан, Артур Бремер и Сара Джейн Мур. Посещение Артура Бремера прошло словно под копирку с посещения Серхана Серхана: эти двое были точной копией друг друга, типичными образцами параноидной шизофрении. У Бремера были странности в поведении, как и у Говарда Хьюза в стадии затворничества – всклокоченные волосы, волнистая борода, бегающие глаза. С собой он носил два пакета для покупок, в которые умещались все его пожитки.