Рафаэль сразу же двинулся вперед. Быстрый, легкий на ногах, он начал с серии коротких джебов, пытаясь найти дистанцию. Я держал руки высоко, подбородок опущен, как учил Сагарра. Защита, защита, защита. Главное — не пропустить сильный удар. Я уворачивался, блокировал предплечьями, отступал.

Рафаэль был агрессивен, но, к счастью, не точен. Он сыпал ударами по корпусу, пытаясь прижать меня к канатам. Я не спешил отвечать, просто держал оборону, изучал его движения. Он был быстрым, но атаки даже мне казались немного прямолинейными. Уклоны и нырки — это то, что мне снилось по ночам, так Сагарра вдалбливал в нас эти приемы.

Наконец, мне повезло и в его атаке возникла пауза. Наверное, устал, как и я. В этот момент я выбросил короткий, резкий джеб и сразу правый крюк. Попал. Рафаэля повело, ноги у него начали заплетаться, и если бы не канаты, он упал. И не потому, что удар сильный, просто стоял он неудобно для себя.

— Стоп! — Сагарра остановил бой. — Уже неплохо, Луис. Смотрю питаться ты стал лучше, появились мышцы.

Рафаэль, тяжело дыша, протянул мне руку.

— Ну, Луис, — прохрипел он. — Ты стал быстрым…

Я кивнул, ударил его по перчаткам.

— Хороший бой.

— Неплохо поработали, парни, — сказал Сагарра. — Луис, ты меня удивляешь. Если так дело пойдет, поставлю тебя в среднем весе на городские соревнования зимой.

Я снял перчатки, размотал бинты. Пожалуй, первый раз, когда у меня всё получилось.

* * *

На спаррингах тренировка подошла к концу. Шум ударов и выкрики затихли, зал наполнился привычным гулом разговоров, шорохом сумок и стуком обуви по доскам. Все тянулись к выходу.

Я, вместо того чтобы идти в раздевалку, направился к тренеру. Он сидел на дальней скамейке, чуть сутулившись, и лениво вертел в руках потрёпанную перчатку.

— Сеньор Сагарра, — начал я, когда подошел. — У меня есть к вам вопрос.

Он поднял голову, его взгляд стал внимательнее.

— Слушаю, Луис.

Историю я репетировал в голове с утра, даже пока шел сюда, обдумывал со всех сторон. Простую, без лишних деталей, чтобы не звучало слишком уж фантастически и не веяло криминалом на версту.

— Мне… мне недавно, — я замялся, будто подбирая слова, — родственники, о которых я вам говорил, передали кое-что. Семейные реликвии. Серьги с изумрудами. Ну, они старые такие. Мол, это доля моей покойной мамы и я могу их продать, чтобы… ну, жильё снять. Но я не знаю, к кому обратиться. Подумал, вы знаете, кто поможет в этом?

Я посмотрел ему прямо в глаза, стараясь не выдать нервозности. Это был рискованный шаг. А ну как он потребует встречи с «родственниками»?

Сагарра задумался. Он посмотрел на меня, затем оглядел зал. Его плечи чуть напряглись. В Гаване было полно криминала, контрабанды, подпольных сделок. И подростки из бедных районов — неотъемлемая часть этого.

— Изумруды, говоришь, — пробормотал он, потирая подбородок. — А какой вес?

— Точно не скажу. Довольно большие. Я не специалист, — вздохнул я. — Не хочу, чтобы меня обманули. Мне нужна помощь надежного человека. Разумеется, я заплачу вам комиссию.

Он молчал несколько секунд, обдумывая, затем кивнул.

— Хорошо, Луис, я поспрашиваю у своих знакомых. Возможно, и найдутся такие. Завтра дам ответ. Но учти — это не простое дело.

— Спасибо, сеньор. Я очень признателен.

* * *

Держа в правой руке букет белых роз, завернутых во влажную бумагу, я пытался одновременно нажать на звонок и вытереть пот со лба платком. Жарко! Ноябрь, а шпарит, будто в июле… Было несколько прохладных дней, когда шел дождь. Но потом солнышко продолжило нас плавить.

Дверь огромного, как крепость, особняка открыл пожилой негр-дворецкий в безупречно белой униформе.