Я поначалу был очень сосредоточен на собственных движениях, которые казались мне нескладными и лишенными плавности. Но Сьюзен танцевала превосходно. Благодаря ей я постепенно забыл о неуклюжести. Она была профессионалом в тайном женском заговоре: искусстве убедить мужчину в том, что это он ведет в танце. Она вела, я лишь следовал за ней, повинуясь ее движениям.

После того как Сьюзен заставила меня расслабиться, она начала танцевать, закрыв глаза и полностью отдавшись ритму музыки. Казалось, она превратилась в медиума, и музыка наполнила её тело, говоря через неё. Её движения были простыми, но гипнотический танец бёдер придавал всему танцу завораживающий вид.

Сьюзи начала кружиться вокруг меня и вокруг себя, не открывая глаз, и ни разу не сбилась с пути. Я начал думать, что она потерялась в этом мире и забыла о моём присутствии, но внезапно она улыбнулась, медленно открыла глаза и сказала:

— Ты хорошо танцуешь, Луис.

Она наверняка видела и меня на своем «радаре».

Хотя на мне была легкая хлопчатобумажная рубашка и полотняные брюки, после нескольких танцев со Сьюзен мне захотелось пить. Я ошалел от всего этого: крутящиеся тела, блестящие белозубые улыбки на темных лицах, пульсирующий ритм, влажная жара, запах пота, табака, духов, раздавленных лаймов и пролитого пива. А еще бедра Сьюзен, ее грудь, мелькающая в декольте, развевающиеся пряди волос, приоткрытый рот и опущенные ресницы. Казалось, воздух был насыщен чем-то возбуждающим: танцевальный вечер в Гаване всегда чем-то напоминает затянувшуюся любовную прелюдию. Я упросил Сьюзен передохнуть, она согласилась против воли, хотя и ее лоб, и ложбинка между грудями блестели от пота. Мы взяли выпить и нашли место за столиком.

В баре мы заказали ром. Я взял себе чистый, а Сьюзен — коктейль, где ром смешивался с соком и сиропом, и он был украшен долькой апельсина. Она пила его медленно, наслаждаясь каждым глотком, а я, обжигая горло, выпил свой залпом. Мы сидели в уютном уголке, куда не долетала громкая музыка, и могли спокойно разговаривать.

— У тебя такой серьезный отец, — сказал я, стараясь быть непринужденным. — Видно, что заботится о тебе. А мама? Или она не дома?

— Да. Папа — единственный, кто у меня есть. Мама… она умерла. Во время родов. Я ее не знала совсем.

— Мне жаль, — тяжело вздохнул я.

— А твои родители? Кто они?

— Их нет. Отец погиб на пожаре, мама умерла от болезни.

Её взгляд, полный сострадания, встретился с моим. В нем я увидел поддержку, которой мне так не хватало. Впервые за долгое время я почувствовал себя не одиноким. Мы продолжили беседу, и разговор наш был лёгким и непринуждённым. Она интересовалась моей жизнью, моими занятиями боксом, планами на будущее, а я, вдохновлённый её интересом, продолжал придумывать на ходу новые подробности, делая свой рассказ всё более ярким.

В какой-то момент, когда наш разговор затих, я неожиданно для самого себя задал ей вопрос.

— Сьюзен, — сказал я, — а что бы ты делала, если бы однажды утром очнулась в теле другого человека? Допустим, молодой женщины.

Ее глаза расширились от удивления.

— Что за странный вопрос, Луис? — спросила она, улыбаясь. — Ты что, фантастику пишешь?

— Просто представь. Ты открываешь глаза, и ты — не ты. Ты — кто-то другой. Что бы ты сделала?

— Хм… — она задумалась. — Это интересно. Сначала я бы, наверное, очень испугалась. Представляешь, проснуться, и лицо не твое, и тело. Какой-то кошмар. Но потом… потом я бы, наверное, попробовала понять, кто я.