— Скоро придем, — кивнул Сагарра.

Мы прошли по извилистому переулку, и оказались на небольшой площади с раскидистым баньяном, под которым сидели старики, играющие в домино. Чуть подальше маленькая девочка играла со щенком. Хорошо здесь. Тишина и покой.

Наконец, тренер остановился у невысокого забора, увитого цветущей бугенвиллией. Дом, скрывавшийся за ним, был небольшим, сложенным из светлого камня, с черепичной крышей, слегка позеленевшей от влажности. Деревянные ставни были закрыты, а забор выглядел так, будто помнил еще испанских колонизаторов. Но самое главное…

Я смотрел на дом, и меня вдруг пронзило странное чувство. Он казался… до боли знакомым. Это было невозможно. Но очертания крыши, небольшая веранда с резными перилами, даже слегка покосившиеся ставни — всё это вдруг напомнило наш дом в Одессе. Мой настоящий дом. Тот, в котором ждала Софья.

— Я покупаю его, — заявил я.

Сагарра удивленно обернулся.

— Ты даже не зашёл внутрь, Луис! Вдруг тебе не понравится?

Но я уже не слушал его. Мои мысли унеслись вдаль, через океаны и годы, в прошлое, которое казалось реальным, осязаемым. Я вспомнил Софью, её смех, её глаза, полные радости. Пятнадцать лет счастья, обрубленных в одно мгновение.

И вот сейчас, глядя на этот кубинский домик, я почувствовал, как эти воспоминания нахлынули на меня с новой силой, сметая всё на своём пути. Это не просто дом. Он — будто символ всего, что я потерял.

Я подошел ближе, почти вплотную к забору, и мои руки невольно потянулись к старым доскам, пытаясь прикоснуться к этому призраку прошлого. Я заглянул через калитку во двор, потом посмотрел на фасад, внимательно рассматривая каждую деталь. И тут, словно пелена спала с моих глаз, я вдруг понял.

Сходство было не таким уж и большим. Конечно, общий силуэт, расположение окон, даже цвет черепицы — всё это вызывало в памяти тот, одесский дом. Но при более внимательном рассмотрении становились видны различия. Двери были проще, окна меньше. И эта ограда, увитая бугенвиллией, не имела ничего общего с нашей, обвитой диким виноградом. Мой мозг, отчаянно ищущий якорь в этом чужом мире, просто достроил недостающие детали, создал иллюзию.

Но даже это понимание не изменило моего решения. Наоборот, оно лишь укрепило его. Ведь дело было не в точном соответствии, а в чувстве. В ощущении дома, которое я так давно потерял.

— Я его беру, — повторил я уже более твердо, поворачиваясь к Сагарре.

Тренер смотрел на меня с легкой улыбкой:

— Можно договориться, чтобы завтра оформили все бумаги.

— Отлично, — кивнул я. — Завтра. Наличными.

Я подошел к калитке, которая оказалась не запертой, и осторожно открыл её. Она скрипнула, нарушив тишину, но внутри двора царила такая же безмятежность. Подошел к стене, погладил ее, и вернулся к стоящему у двери Сагарре. Дом небольшой, примерно шестьдесят квадратных метров, но для меня одного, или даже для двух — этого более чем достаточно. Спальня, гостиная, кухня и санузел. Никаких излишеств, но всё необходимое для жизни. Простота, которую я всегда ценил. Пейзаж в окнах гостиной был что надо — пляж с пальмами и море.

Я обошёл дом снаружи. Стены из светлого камня, крепкие, хоть и местами потрескавшиеся. Крыша старая, но выглядела надёжной. Во дворе небольшой участок земли, заросший сорняками, и беседка, полностью увитая плющом. Он уже почти засох, но его извилистые, мощные стебли, цепляющиеся за деревянные опоры, создавали ощущение уютного укрытия. Здесь можно было бы поставить столик, пить кофе по утрам, читать книги. Мечты. Просто мечты, но они казались такими реальными и близкими.