Я снова пожал плечами, делая вид, что понятия не имею, о чем идет речь. Моя роль была проста: я — всего лишь глупый парень на побегушках, неспособный разобраться в столь сложных вопросах. Но Люсия, похоже, тормозила. Хлопала ресницами и тупила. Я незаметно показал ей два пальца, которые трутся друг о друга. Интернациональный жест, означающий деньги. Девушка медленно поднялась из-за кассы, покачивая бедрами, подошла к небольшой стопке бумаг, лежавших на полке под прилавком.

— Так как сеньор Альварес являлся единственным владельцем аптеки, — уверенно начала она, — то по закону она переходит наследникам. Но его семья живет далеко на востоке острова, сеньор лейтенант. Пока им сообщат… Аптека была зарегистрирована как частное предприятие, и ежегодный налог уже уплачен. Мы продолжаем работать, выполняя требования муниципалитета. Я полностью ответила на ваши вопросы?

Она произнесла последнее слово с едва уловимой, но понятной интонацией, и даже краешек ее губ дрогнул в чуть заметной, почти скрытой улыбке. Во взгляде, который она бросила на лейтенанта, читалось что-то вроде: «мы ведь с вами, сеньор, люди опытные, не будем ходить вокруг да около».

Мартинес задумчиво почесал ус. В его глазах мелькнуло понимание, а затем — удовлетворение от того, что мир остается простым и предсказуемым. Они встали рядом друг с другом, из рук в руки перекочевало несколько купюр, номинал которых я не разглядел.

— Понимаю, сеньорита, — сказал он, его голос стал чуть мягче. — Ну, тогда, я думаю, на сегодня всё. Если будут какие-то… вопросы, проблемы… вы знаете, где нас найти. В пятом участке.

Он еще раз окинул помещение взглядом, затем повернулся и вышел, не забыв кивнуть нам на прощание. Колокольчик звякнул, возвещая о его уходе, и в аптеке снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими звуками с улицы. Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

Люсия, стоило только лейтенанту уйти, опустилась на стул. Она посмотрела на меня, и на ее лице появилась широкая, искренняя улыбка.

— Ну, Луис, — сказала она, — ты сегодня был очень… убедительным. И про деньги вовремя сообразил!

Я промолчал. Радоваться не хотелось. Вероятно, глубоко укоренилось во мне недоверие к любой власти, способной в любой момент разрушить человеческую жизнь.

— Как прошла акция? — вдруг спросила Люсия, ее голос понизился до шепота, и в нем прозвучало нескрываемое нетерпение. — Все в порядке? Ты… ты не пострадал?

Я замер. В ее глазах читались и волнение, и ожидание. Она была частью этого. И ждала от меня ответа. Но что я мог ей сказать? Все подробности? Как я проколол колесо и обманул полицейских, как чувствовал себя, когда Педро с подельниками грабили банк? Нет, это было бы слишком много. И опасно.

— Всё в порядке, Люсия, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, без лишних деталей. — Мы справились. Всё прошло… хорошо. Остальное прочитаешь завтра в газетах.

Она кивнула, но ее взгляд оставался напряженным. Ей явно хотелось узнать больше, но она сдержалась. И так терпела столько времени. Девушка встала, подошла ко мне, ее глаза блестели от чего-то, что мне показалось смесью облегчения и восхищения.

— Спасибо тебе, Луис, — тихо и почти нежно сказала она. — Большое спасибо. Ты даже не представляешь… Очень за тебя боялась!

Я стоял так близко к девушке, прямо как полицейский пять минут назад. И мой взгляд невольно скользнул в то самое декольте. Во рту сразу пересохло, я глубоко вздохнул, пытаясь вернуться к разговору.

— … товарищи очень подробно расспрашивали о тебе. Стоит ли доверять? Можно ли привлечь к делам движения? И я… я сказала им, что ты надежный.

Ага, значит, меня позвали не с бухты-барахты, справки наводили.