Дверь открыл сам Педро. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалось легкое удивление. Но одет так же, как и утром.

— Луис? Отлично, что пришел. Раньше обещанного даже.

— Не хотел попасть под облаву. У нас в районе почти каждый вечер солдаты и BRACO

Педро на секунду задержал на мне взгляд, словно пытаясь прочитать что-то в моих глазах, но затем пожал плечами.

— Заходи, — сказал он.

Я шагнул внутрь. Дверь за моей спиной закрылась. В прохладном полумраке дома чувствовался запах табака и чего-то жареного.

— С нами кто-нибудь еще поедет? — спросил я, разглядывая обстановку.

— Да. Мигель, ты видел его уже. Пойдем, покажу кое-что — Педро махнул рукой, приглашая следовать за ним.

Я заглянул в кузов и замер на секунду от неожиданности. Там лежал довольно большой бюст Батисты, метра полтора в высоту, крашеный бронзовой краской.

— И вот это надо везти⁇ — развел руками я. — Зачем?

Педро тихонько улыбнулся. Это была не обычная улыбка, а хитрая, довольная, с блеском в глазах. Он сделал шаг вперёд, подозвал меня пальцем к себе. Мы подошли к грузовику.

— Как думаешь, какой там объем внутри?

— Не знаю. Ну литров тридцать, наверное. Или пятьдесят.

— Влезет туда всё?.. Ну, ты понимаешь…

— Затрудняюсь… Возможно…

— Перед тобой — самая большая свинья-копилка на всей Кубе! — с пафосом в голосе произнес Педро.

Неожиданно я начал смеяться. Смех вырвался сам собой, громкий, безудержный, почти истерический. Это было такое абсурдное зрелище, что я не мог остановиться. Ценности, спрятанные в голове самого Батисты!

Педро, дождавшись, пока я успокоюсь, хлопнул меня по плечу.

— Хорошая шутка, Луис, да? — произнес он, и в его голосе прозвучало довольство. — Самое надёжное убежище для того, что мы взяли у врагов народа.

— Вы собираетесь везти это в голове Батисты? — с трудом выдавил я, вытирая слезы смеха.

— А почему бы и нет? — Педро снова улыбнулся. — Кто заподозрит, что мы везём золото и доллары в его бюсте?

— Отлично придумано!

— И безопасно, — поднял палец Педро. — Мы же не бандиты, Луис. Мы возвращаем народу то, что ему принадлежит.

Он похлопал Батисту по голове.

— Это наш капитал для борьбы. Для будущей Кубы.

Я молчал, пытаясь осознать масштаб происходящего. Грабёж банка, бюст диктатора, золото…

— Значит, мы отправляемся сегодня? — спросил я, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови.

* * *

Выехали из Гаваны часов в шесть вечера. Я, Педро, и Мигель, сидевший в кузове вместе с бюстом, который запихнули в ящик, наскоро сбитый из поддонов, обмотали мешковиной и привязали веревками. Грузовик, уже привычно тарахтя и скрипя, медленно полз по улицам, оставляя позади огни Гаваны. Сцепление по-прежнему заедало, требуя от меня постоянного внимания, но вроде приноровился к его капризам.

На выезде из города, едва мы миновали последние жилые кварталы, нас встретил блокпост. Посреди дороги стояла баррикада из мешков с песком, освещенная тусклым светом электрических ламп. Я пересчитал солдат — пятеро. Никакой агрессии во взглядах. Наверняка целый день здесь стоят, устали.

К нам неспешно, будто нехотя, подошел капрал. Два уголка на погоне блеснули в свете фонаря.

— Всем выйти из машины! — вдруг рявкнул он.

Ну да, замучился человек на жаре стоять, а тут ездят всякие голодранцы, приходится задницу отрывать, что-то делать.