Я понимал, что это обычная проверка, хоть и первая, но далеко не последняя, но все равно сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Вроде в Одессе прошел через десятки подобных, в привыкнуть так и не смог. Я аккуратно выжал сцепление, включил нейтральную передачу, дернул ручник, и, медленно открыв дверцу, вылез из кабины. Педро последовал за мной, его лицо было невозмутимым, как обычно, словно мы просто ехали на обычную прогулку. Мигель тоже в выпрыгнул из кузова на землю.

— Что везем? Кузов открыть! — потребовал капрал, указывая на грузовик. — Документы показываем!

Два солдата с фонариками в руках подошли к машине, один посветил под кузов, второй — наверх.

— Что там? — спросил тот, что освещал внутренности кузова.

Педро сделал шаг вперёд, его голос был спокойным, уверенным, словно он произносил отработанную годами речь.

— Это памятник нашему президенту. Мы везём этот бюст, сеньор капрал, в Гису, это за Баямо. Городские власти заказали его для установки на центральной площади. Торжественное открытие планируется на следующей неделе.

Он достал из внутреннего кармана пиджака пачку документов, аккуратно сложенных, и протянул их капралу. Тот взял их, недоверчиво развернул, начал читать, время от времени бросая взгляды в кузов.

— Показывайте, — вздохнул капрал, проверяя бумаги под светом фонарика.

Мы с Мигелем быстро распутали верёвки и откинули мешковину. Под светом фонаря блеснуло «бронзовое» лицо Батисты. Капрал поднялся в кузов, постучал по бюсту костяшками пальцев, недовольно хмыкнул:

— Сомнительное сходство. Нос кривой, подбородок короткий. Скульптору бы руки оторвать.

— Это не ко мне вопросы, — ответил Педро, пожимая плечами. — Пусть скульптор разбирается с этим. Нам было велено доставить груз, что мы и делаем.

Капрал ещё раз внимательно изучил бюст, покачал головой, но ничего не сказал. Он вернул документы Педро. Солдаты, стоявшие рядом, пожимали плечами, их лица выражали такое же недоумение. Они быстро обыскали кузов, проверили брезентовые мешки, затем перешли к кабине, но ничего подозрительного не обнаружили. Наконец, капрал кивнул.

— Ладно, катитесь.

Если проверок по дороге много, мы с Мигелем скоро станем крупными специалистами по упаковке бюста. Мы снова накрыли его мешками и зафиксировали. Я быстро запрыгнул в кабину, завел двигатель, и грузовик, тарахтя, тронулся с места, оставляя блокпост позади. Я выехал на Национальное шоссе, чувствуя, как облегчение волной прокатывается по телу. Мы проскочили.

— Откуда этот бюст и документы? — спросил я, когда мы уже ехали по шоссе, оставляя за спиной последние огни Гаваны. Я не мог сдержать любопытства.

— Помогли знакомые товарищи, — небрежно ответил Педро. — Сделали всё быстро, дёшево и надёжно.

Я кивнул. Понятно, что у революционеров связи на заводах. Это не кучка заговорщиков, а реальная сила. Раз правительство празднует договоренности с ними, значит, с ними считаются.

— А теперь о маршруте, — произнес Педро, доставая из кармана карту, — слушай внимательно. Ехать будем всю ночь, будем меняться, чтобы отдохнуть. Отсюда, из Гаваны, наш путь лежит на восток. Первая крупная остановка — Санта-Клара. Там мы не задерживаемся, только заправимся и проверим машину. Затем едем в Камагуэй, там сделаем более продолжительную остановку, возможно, на ночлег.

Он ткнул пальцем в карту, проводя линию.

— Оттуда двинемся дальше, через Баямо. Это уже почти наши места, там дорога будет сложнее. И финальный этап — Гиса.

Педро сложил карту и убрал её обратно в карман.

— На месте нас будет ждать связной, он уже знает, что делать с грузом и куда его доставить. Наша задача — доехать туда целыми и невредимыми.

* * *

Дорога до Гисы оказалась долгой и изматывающей.