— Ола, — поприветствовал нас вышедший из-за камней на обочине парень с винтовкой. — Добрались?

— Да, машина сломалась, — ответил Яго.

Мы спустились по крутой тропе, и перед нами открылся вид на лагерь.

— Ну вот, теперь это ваш дом, — сказал Сантьяго, его голос был полон гордости. — Добро пожаловать.

Я был впечатлен. Это был не просто лагерь, это была настоящая крепость. Землянки, искусно замаскированные под естественный ландшафт, почти невидимые среди деревьев и кустарников, тянулись вдоль склона. Между ними виднелись палатки, над которыми была натянута маскировочная сетка.

Судя по количеству палаток, жила здесь кабы не сотня. Может, и больше, видел я не всё. Но транспорт здесь имелся — два «Форда» и один «Шевроле» серии АК. Чуть сбоку стоял джип.

Возле машин сидела компания, которую, казалось, собрали, чтобы продемонстрировать всю разноцветность населения Кубы. Это я у дона Хорхе в библиотеке вычитал названия. Ближе всех сидела парочка negro Azul y trompudo de pasos, то есть иссиня-черных, толстогубых и курчавых. Рядом с ними сидели мулаты — Mulatos, как здесь говорили, «кофе с молоком» или «молоко с кофе», в зависимости от оттенка кожи. Не хватало только negro de pelo — темнокожих с прямыми волосами, которые здесь считались красивее, чем Negra de pasos, с «изюминками», или курчавыми волосами. Вон того бородача можно считать blanquito, у него кожа светлая, а волосы темные. Ну и blanco, это такие как я.

Сантьяго провел меня к навесу, где уже лежал спальный мешок.

— Вот, — сказал он, — здесь ты переночуешь. Замерзнешь — иди к костру. Завтра утром тобой займутся. Никуда не отходи. А то полезешь не туда, взорвешься на мине, — захохотал он. — Сейчас схожу, найде тебе что-нибудь поесть.

— А Педро?

— Он будет сдавать наш груз. Денежки счёт любят, так же?

Мне оставалось лишь кивнуть. Закутавшись в спальник, я поворочался, пытаясь лечь поудобнее. Уж чего-чего, а опыта ночёвок на жестких поверхностях у меня хватало с избытком. Подумал, а каково бы здесь пришлось Сьюзи после мягкой постели с шелковыми простынями, и улыбнулся. Вдруг понял, что с трудом представляю ее лицо. Каждую деталь вроде могу, а всё вместе… Что-то туманное и ускользающее. Или это просто со…

Глава 20

Естественная надобность заставила меня проснуться раньше времени. Солнце только-только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые и оранжевые тона, но лагерь уже не спал — доносились приглушенные голоса, звон какой-то посуды. Я выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить храпящего Сантьяго, и огляделся. Сразу за рядами землянок, в паре десятков метров, находилась длинная, неглубокая канава. Над ней через каждые несколько шагов стояли толстые, обтесанные жерди. Сразу стало ясно, что к чему.

Именно туда я и направился — полевые туалеты, они такие… Как говорится, без претензий. Скудные утренние сумерки разбавляли немногочисленные костры, и я мог разглядеть мужчину, стоящего неподалеку от этого импровизированного сортира. Он плюхал в лицо водой из подвешенного к дереву умывальника. Здоровый какой! Роста вроде среднего, или чуть выше, но чувствуется в нём что-то такое… Традиционная в этих местах лохматая шевелюра и такая же взъерошенная борода.

— Как спалось? — спросил он, обернувшись и заметив меня.

Его голос был глубоким, чуть хрипловатым, с четким выговором. Обычно подобным тоном правильное начальство проявляет заботу о подчиненных — спрашивают, все ли поели, нет ли больных, и прочее. Короче, никакого участия, один голый прагматизм.

— Неплохо, — я постарался выглядеть как можно более непринужденно.