Он продолжал следить за домом в Челси – по нескольку раз в неделю он проезжал мимо на велосипеде, которым стал пользоваться, чтобы сохранить прежний объем легких. И однажды, примерно через год после внезапного исчезновения Элайзы, Джей заметил такси, свернувшее на подъездную дорожку особняка. Остановившись на противоположной стороне улицы, он увидел, как из машины вышла мать Элайзы. В руках у нее были фирменные пакеты из «Харродза»  и других известных магазинов. На следующий день Джей позвонил в лондонский офис отца Элайзы и, назвавшись мистером Уильямсом из Нью‑йоркского городского банка, оставил выдуманный номер телефона, начинавшийся с кода 212 . Секретарша пообещала, что ему перезвонят в течение двух дней – возвращения мистера Кармоди ожидали в самое ближайшее время.

Семья Элайзы действительно вернулась, но когда Джей в следующий раз навестил знакомый особняк, во дворе он увидел какого‑то молодого человека с длинной светлой челкой, державшегося как‑то слишком уверенно и спокойно. На его глазах молодой человек поднялся на крыльцо, зашел в дом и тотчас же вышел, держа на руках спеленатого младенца, которого он подставлял теплым солнечным лучам.

Эта картина едва не прикончила Джея. Он готов был со всех ног бежать к дому и остановился лишь в последний момент, да и то только потому, что никак не мог поверить в очевидное. Тем временем молодой человек с ребенком снова скрылся за дверями особняка, и Джей решил дождаться Элайзы.

Вскоре и она вышла на крыльцо – вышла и сразу увидела его.

– Стой! – крикнула она, увидев, что он шагнул к ней. – Не подходи!

Элайза сама подошла к невысокой решетчатой ограде и, поминутно оглядываясь через плечо, сказала, что будет ждать его через два дня на аллее в саду Букингемского дворца.

Джей считал оставшиеся до встречи часы и минуты и пришел намного раньше назначенного срока.

Когда Элайза появилась на дорожке, она была сдержанна и внешне спокойна. Перед собой она катила детскую коляску, в которой спал младенец. Разговаривали они мало и почти не касались друг друга – даже руку в знак приветствия Элайза протянула весьма неохотно. История, которую она рассказала Джею, была проста: Элайза вышла замуж за одного из своих прежних ухажеров по фамилии Коулз, который был на несколько лет старше Джея и успел сделать неплохую карьеру в бизнесе. Большую часть прошедшего года они провели на Французской Ривьере. «Мне очень жаль, – сказала Элайза Джею, – и к этому мне нечего добавить». В ее словах, однако, было заключено вполне недвусмысленное послание. Они означали, что теперь она принадлежит другому и что бы ни произошло между ними раньше, теперь с этим покончено; все воспоминания о прошлом вытеснены из ее памяти двенадцатью месяцами, проведенными с другим мужчиной – его глазами и объятиями, его голосом, его членом, его родней, его домашними тапочками, книгами и щетками для волос. Знает ли твой новый муж, спросил Джей, что ребенок – девочка – не от него? Нет, ответила Элайза, он не знает и никогда не узнает. Это причинило бы ему слишком сильную боль.

Но у Джея еще оставались вопросы. Как, спросил он, этот человек может считать себя отцом, если… Я встречалась с ним раз или два прошлым летом, перебила Элайза. О'кей? Он специально приезжал в Штаты, чтобы навестить меня. И вы были близки, с замиранием сердца спросил Джей. Да, был ответ. После того, как ты познакомилась со мной? Нет, твердо ответила она, не после, а незадолго до этого, но ребенок все равно от тебя. Почему ты так уверена, спросил Джей. Потому что сразу после нашей с Дэвидом встречи у меня начались месячные, сказала она. Я переспала с ним раз или два, потом у меня начались месячные, и Дэвид улетел в Лондон. И тут мы с тобой встретились, переспали вместе несколько раз, и – готово дело. Должно быть, с тобой я была не слишком осторожна, добавила Элайза.