– Сами же сказали – чтоб до печенок пробрало!

    – Вот их обоих и пробрало! Парень аж поседел… Эй! Родной! Ты как?

    – Что это было?! Такое страшное, с мечом, голышом и мешок на голове?!

    – Это было твое лекарство… Проверенное поколениями…

    – Ой… Спасибо, доктор!!

    – Не за что… Хайден, штаны надень, распутник! Следующий!

    День пролетел, как птица за окном. Напирающую «клиентуру» с горем пополам выпихнули вон, объяснив, что доктор хоть и великий, но не двужильный! Пора и честь знать. Замученный Аркаша плюхнулся на кровать и изъявил желание таки помереть, потому как «сил его больше нету ни на что, а пациенты, кажется, ночь напролет переть горазды»… Ну общими усилиями уработавшегося «лекаря» привели в чувство, отпоили крепким чаем, накормили чем бог послал (а послал он много, потому как с деньгами теперь точно никаких проблем не было – страждущие столько оставили, что хоть частную клинику открывай) и дали пару часиков поспать. Пару – потому как на эту ночь было назначено экстренное отбытие. Почему ночью? Да потому что днем безутешные горожане, из числа не попавших на прием, могли весьма ощутимо этому помешать. А Аркаша заявил, мол, он на «эти рыла» за день так насмотрелся, что если еще хоть одно увидит, то он его «как таракана тапкой – и в унитаз»!

    Наскоро увязали немудрящие пожитки, душевно попрощались с хозяином гостиницы, который заявил, что теперь для них всегда найдется лучшая комната в «Вакханалиум Хаузе» и что зла он на них не держит (еще бы держал – за день столько нагреб на взятках и процентах, что вполне мог на месяц закрыть свое заведение и уехать на какие-нибудь тутошние Багамы), да и смылись через окно хозяйского кабинета, пока кто не увидел (многие из «больных» оставались стеречь свою очередь во дворе гостиницы)…

    Королева Гатта с неудовольствием расхаживала вокруг просторной золоченой клетки, где, нахохлившись и сунув голову под крыло, сидел феникс.

    – И это – он? – В голосе королевы сквозило явное недоумение.

    – Он самый, – отозвался Дженг. – Ты, милочка, мужа поставь в известность, что пятью тысячами он не отделается! Охранники этой птицы меня чуть не изуродовали…

    Капитан придирчиво разглядывал свое красивое лицо в карманное зеркальце. Синяк на скуле пройдет, нос уцелел, зубы тоже, но диктатору все равно придется раскошелиться…

    – Охранники? – повернулась к нему женщина. – Но мне тетушка ничего такого не говорила!

    – А ты спрашивала?

    – Нет… И вообще, разве феникс всегда не сам по себе?

    – Откуда я знаю?! Я их что, всю жизнь пачками ловил?! Я видел то, что видел! И по морде мне съездили тоже не понарошку! Так что разбирайтесь как хотите, а мои услуги должны быть оплачены в двойном размере!

    Хотел сказать – в тройном, но решил не искушать судьбу. Диктатор Наорд – это не то что его трусливые придворные или дура-королева, его запугивать чревато. Ладно, обойдемся десятью тысячами…

    – Хорошо, я скажу Наорду… – пожала плечами Гатта. – Знать бы, когда снова появится тетушка! Мне просто не терпится стать королевой Эндлесса! Как ты думаешь, Дженг, а если мы уберем с дороги не только Сигизмунда, но и…

    – Нет уж, дорогая, – криво усмехнулся капитан, пряча зеркало в кармашек куртки, – со своим супругом разбирайся сама! В ваши дела я не полезу, больно нрав у него крутой.