– Я… – заикаясь, пробормотал он. – Я… тоже? Тоже уйти должен?!

    Древний миф кивнул.

    – Но… почему? – вскочил Аркадий. – С какой стати?!

    – Надо так, – с тяжелым вздохом ответил Феликс.

    – Да как у тебя совести хватает?! – сжал кулаки медик. – Мне же и так с гулькин нос пожить осталось! Ты что предлагаешь – обратно на кушетку в госпитале вернуться? И сдохнуть как бобику, без… без них, да?!

    – Выслушай меня, Аркадий, – спокойно сказал птиц. – Не кричи, не топай ногами, а сядь и молча послушай… Твое время еще не пришло. Ты поторопился, пытаясь наложить на себя руки… Правда, все равно неудачно. Пойми – каждому свой срок. Каждому свой путь, каким бы трудным он ни казался. Ты еще не все выполнил там, откуда пришел. И ты там нужен.

    – Кому? – с горечью проронил медик. – Они меня и так уже заживо похоронили! Я не такой уникальный врач. И все, что смог, я уже сделал…

    – Значит, не все, – покачал головой феникс. – Значит, осталось еще что-то. Я не знаю что – Солнце знает только то, что было, да то, что есть, будущее ему неподвластно… Одно тебе скажу, Аркадий, – не жалей. И из-за болезни своей не печалься…

    – Может, ты меня еще и вылечишь, страус? – криво усмехнулся вирусолог.

    Феликс снова покачал головой:

    – Нет. Я не могу. И никто не может… Я другое хотел сказать. Совсем. Может, это немного тебя утешит… – Он посмотрел на постепенно исчезающий за горизонтом солнечный диск и сказал: – Мы с тобой еще увидимся. После того, как… Непременно увидимся. Ты светлый человек, Аркадий, а души таких людей хоть на день, но попадают в Страну вечного счастья! И когда ты придешь, я буду тебя ждать. И я обязательно тебя дождусь!

    – А они? – тихо сказал Ильин, кивнув вниз, туда, где остались его товарищи. – А… она? Уже не дождется? Ну и зачем мне тогда это твое вечное счастье?

    Молодой человек встал, прошелся по восточному уступу и остановился на самом краю. У подножия горы уже сгустились вечерние тени, и никого не было видно, только маленькая искорка разведенного костра призрачно колыхалась возле больших темных валунов, на которых они безмятежно грелись днем… И эта искорка острой горячей иглой вонзилась в сердце несчастного вирусолога. В глазах предательски защипало. Что поделаешь – герои тоже иногда плачут…

    – Ладно, – хрипло сказал Ильин, сжимая кулаки. – Давай, говори, чего делать надо. Опять в речку прыгать?

    – Это лишнее, – каркнул из-за спины подозрительно дрожащий птичий голос. – Ты… ты просто посмотри на солнце!

    Аркаша безучастно повиновался.

    И, получив сильнейший тычок в спину, с воплем полетел вниз, навстречу дрожащему где-то далеко внизу пламени костра…

    В какой-то момент – Ильин сам не понял, когда это произошло, – огненный цветок побледнел и начал принимать форму круглой серебряной монеты. Бьющий в лицо ветер неожиданно стих. Неподвижно зависнув в воздухе, Аркадий дернул ногой… и вдруг ни с того ни с сего грянулся наземь – почему-то спиной, хотя летел с уступа определенно вверх ногами!

    В ушах загудело.