– Заткнись!

В первый раз в жизни мать ударила Дани по лицу. Девочка схватилась за щеку и полными ужасами глазами посмотрела на свою мать.

– Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! Когда-нибудь ты кого-то полюбишь и я заберу его у тебя! И тогда увидишь, как тебе это понравится!

Нора опустилась на колени перед своей дочерью.

– Прости, Дани, – шепнула она. – Прости, я не хотела так делать!

Несколько секунд Дани смотрела ей в глаза, а потом повернулась и кинулась в ванную.

– Уходи! Оставь меня одну! – крикнула она из-за двери. – Я ненавижу тебя! Я… ненавижу тебя, – еле закончила она.

Салли Дженингс, сидевшая по другую сторону стола, посмотрела на нее. Глаза девочки были красны от слез, которые оставили блестящие полоски на щеках. Салли пододвинула к ней коробку с бумажными «Клинексами».

Дани взяла один из них и вытерла лицо, с благодарностью взглянув на психолога.

– Я не хотела. Я в самом деле не хотела. Просто тогда я не могла иначе говорить с матерью. Если бы я стала рыдать или орать или биться в истерике, она бы просто не обратила бы на меня внимания.

Салли кивнула. Она посмотрела на часы.

– Думаю, что пока с нас хватит, Дани, – мягко сказала она. – Иди к себе и постарайся заснуть.

Дани встала.

– Хорошо, мисс Дженингс. Я вас увижу в понедельник?

Психолог отрицательно покачала головой.

– Боюсь, что нет, Дани. У меня есть кое-какие дела в клинике. И я там буду весь день.

– А во вторник слушание дела. Значит, я больше не успею с вами поговорить.

Салли кивнула.

– Верно. Но пусть тебя это не беспокоит, Дани. Мы найдем возможность пообщаться.

Она видела, как надзирательница сопровождала девочку по коридору. Опустившись на стул, она потянулась за сигаретой. Закурив, она выключила магнитофон. Теперь, по крайней мере, она знает, с чего начинать. Как порой непосильна бывает эта работа. Вечно не хватает времени как следует разобраться хотя бы в одной жизни.

15

Подойдя к окну, я выглянул наружу. Утренний туман по-прежнему густой пеленой затягивал улицы. Я нетерпеливо закурил и, повернувшись, взглянул на телефон. Может, стоит еще раз связаться с Элизабет. Но затем я отчетливо представил себе положение дел. Ответа я не дождусь. Она просто не снимает трубку. Ну и дурак же я. Не должен был я посылать ей тот снимок.

Когда я рассказал ей обо всем, Элизабет застыла у телефона.

– С ума сойти, – сказала она. – Чего Нора таким путем собирается добиться?

– Не знаю. Возможно, для нее это, как сказал тот тип, страховка, а может, она захочет пустить их в ход против меня. Поэтому я и послал тебе снимок.

– Не посылай мне таких вещей, Люк. Я не хочу даже видеть их. Избавься от них.

– Не могу, – сказал я. – Я должен был послать его тебе. Если бы он не был фальшивкой, я не стал бы этого делать. Ты же понимаешь. Я послал его авиапочтой, заказным. Ты можешь и не открывать конверт. Просто спрячь его в надежное место.

– Ты слишком многого от меня хочешь. Ты же знаешь, что я не смогу не взглянуть на него.

– Ну так взгляни, – сказал я, – и убедись, за какого идиота ты вышла замуж.

Несколько секунд она молчала.

– Как бы мне хотелось, чтобы ты никогда не уезжал отсюда.

– Сейчас слишком поздно думать об этом.

Она снова помолчала.