|
Вынул из кармана крепкую донную удочку и осторожно зацепил крючком за конец тесемки, что бантиком завязывала мешок. Ребята отошли опять далеко за кусты, разматывая на ходу леску. Легли, сильно дернули за леску. Мешок покатился по земле, развязался и опять не взорвался. Мальчики, выждав, вернулись к таинственной находке. К удивлению своему, они увидели, что из большего мешка выпало два меньших. На каждом мешке тоже надписи: «Боггородице Шурер 1,1» и «Боггородице Шурер 1,3».
Осмелев Игорь поднял большой мешок. В нём оказался ещё один маленький: «Боггородице Шурер 1,2». Мальчики недоумевали.
— Чертовщина какая-то, — прошептал Глеб. — Верно, что «уродило у мужика из мешка три мешка». — Он развязал первый мешок.
В мешке лежали черепки, кости, зубы каких-то животных, куски обожженной глины. И во втором и в третьем мешке оказалось то же самое.
Посоветовавшись, ребята решили закопать странный клад. Так и сделали. Глеб сбегал к реке, смотал удочку, взял рыбу, хлеб, картофель. Принес котелок с водой. Колено Игорю перевязали мокрой Глебовей майкой. Мальчику стало как будто легче.
Над огнем повесили котелок с водой. Глеб взялся чистить рыбу, Игорек — картофель и морковь. О недавней ссоре, конечно, и не вспоминали. Молчали оба — всё думали о загадочной находке. Игорь заговорил первый:
— А знаешь, это он жертву принес богородице. Он, видно, верующий… Только какой-то очень странной веры.
— М-м… — неопределенно протянул Глеб. — Значит, и адрес написал и подписался, чтоб знала богородица, от кого ей кости пожалованы. А фамилия у него какая-то странная — Шурер.
Игорек ничего не ответил.
— И зачем ей кости? — помолчав, спросил опять Глеб.
— Кому?
— Да богородице? И кости-то старые, где только он их набрал… такие, что ни поглодать, ни суп сварить. Разве что на суперфосфат? Так зачем он ей, богородице-то? — Глеб говорил, улыбаясь себе под нос. — Чертовщина какая-то!
— Шурер, — продолжал размышлять Игорек. — Наверно, он не русский. И пишет по-русски неграмотно: богородицу через два «г» написал.
Сидели ребята, рассуждали, да так ни к чему и не пришли. Игорь нервничал.
— Слушай! А может быть, это он родных своих похоронил.
Глеб недоверчиво посмотрел на товарища:
— Это в мешочках-то?
— Ну что же? Знаешь… может, у него семью немцы побили во время войны. А он кости собрал и похоронил.
Глеб нахмурился соображая. Потом отрицательно покачал головой:
— Хороши похороны. Под номерами близких богородице передает. Как инвентарь в колхозе: № 1 — плуг, № 2 — веялка. И закопал на самой площадке, и на глубине — ногой достать можно, и сам каблуками топал, да цигарку сверху бросил. Нет, не похоже…
— А может, временно, — не сдавался Игорь, хоть и понимал, что догадка его не выдерживает критики. — Стой! — новая мысль пришла на ум Игорю. — Тут убийство, понимаешь? Это он убил кого-то и теперь концы в воду прячет.
— Кости-то старые, — усомнился Глеб.
— Ничего не значит. Может быть, он давно уже убил и закопал у себя… в погребе или под полом. |
