Потом Симэлэ обрисовала им рай. Золоченые кресла, колонны из бриллиантов, восседающие меж ними праведники с венками на головах – они вкушают нежное мясо Лэвйосэна или быка Шорабора, запивают тончайшим йаин-хамшумэр, в то время как ангелы им раскрывают таинства Тойры. Большой новостью было для всех свидетельство Симэлэ о том, что праведники в раю вовсе ногами не опираются на жен своих, как на скамеечку. Нет, нет и еще раз нет. Жены на самом деле сидят там рядом с мужьями, и даже – да, представьте себе! – ножки их стульев чуть-чуть повыше: вот настолько примерно! Замосьцские женщины, услышав сие, приободрились, конечно. Многие плакали. Некоторые смеялись и плакали разом. Реб Зорах закрыл руками лицо, но все равно было видно, как слезы у него струятся по бороде.

В сопровождении толпы близких и дальних родственников реб Зораха, его детей, соседей и знакомых Симэлэ отвели в дом Эстер-Крейндл – на главный экзамен, по пунктам: ведение хозяйства; отношения с родней; обращение с прислугой, с торговым людом… Расспрашивали про всяких нищенок и стариков, которым бывшая хозяйка носила в хекдэш бульоны и каши… Симэлэ, однако, ни разу не растерялась, все она знала, все кругом узнавала. Дочери реб Зораха указывали ей то на один, то на другой комод или ящик шкафа – а комодов и шкафов здесь стояло немало, – и Симэлэ говорила, где какое лежит белье, где какие висят одежды, хранятся вещи. Из одного ящика достала дорогую расшитую скатерть и вспомнила, как Зорах привез давным уж давно эту скатерть из Лейпцига, постойте, это было ровно на следующий год после того, как он купил – вот оно! – это ружье в Праге на ярмарке. К пожилым женщинам Симэлэ обращалась на «ты», а одну из них вдруг спросила:

– А у тебя, Трайнэ, все еще покалывает под ложечкой? И только после обеда?

– Пешэ-Бейлэ, – спросила она другую, – ту кофточку с китовым усом, что я тебе подарила, – ты ее еще носишь?

– А ты, Ривке-Гутэ, как твоя язвочка на левой груди, не прошла?

Симэлэ даже начала добродушно подтрунивать над дочерьми реб Зораха:

– Ну что, все еще не переносишь запаха редьки? – спросила у средней. А младшей напомнила:

– А помнишь, как я водила тебя к доктору Палецкому и ты испугалась зайца?

Она помогла и женщинам вспомнить, кто какие слова над ней говорил, когда ее обмывали, а потом хоронили. И опять повторила, что безутешная тоска по ней мужа не давала костям ее успокоиться, и тогда Тот, Кто правит миром живых, смилостивился над Зорахом и возвратил ему душу любимой супруги. Симэлэ не без некоторой торжественности заявила, что умрет сразу же после смерти реб Зораха, ибо собственные ее годы уже, как известно, вышли, и живет она теперь только ради него. Это предсказание или, может быть, обещание очень всех тогда удивило: невозможно представить себе, чтобы юное такое создание пожелало уйти из жизни вместе со стариком.

Ожидалось, что разбирательство этого дела продлится несколько дней, однако все очень скоро убедились и в один голос заключили, что да, Симэлэ – истинная Эстер-Крейндл.