|
.. Все деньги (безусловное доказательство бескорыстия!) он пожертвовал на приют, причем вручил их мне (барон это видел). И сверх всего, словно угадав мои мысли, вызвал барона на дуэль... Правда, теперешние дуэли обычно кончаются шампанским; но, во всяком случае, барон убедится, что я еще не так стара... Нет, в этом Вокульском что-то есть... Жаль только, что он галантерейный купец. Приятно было бы иметь такого поклонника, если б... если б он занимал другое положение в свете". Вернувшись домой, панна Изабелла рассказала Флорентине о происшествии на скачках, а через час уже забыла о нем. Когда же отец поздно вечером сообщил ей, что Кшешовский выбрал секундантом графа Литинского, а тот решительно требует, чтобы барон извинился перед Вокульским, панна Изабелла презрительно скривила губки. "Везет человеку, - думала она. - Меня оскорбили, а перед ним извиняются. Будь я мужчиной, если б кто-нибудь оскорбил любимую мной женщину, ни за что не приняла бы никаких извинений. Он, разумеется, согласится..." Уже в постели сквозь дремоту ее вдруг осенила новая мысль: "А если Вокульский отклонит извинения? Ведь тот же граф Литинский уговаривал его уступить лошадь и ничего не добился. Ах, боже, что только мне приходит в голову!" - сказала она себе, пожав плечами, и уснула. На следующий день до полудня отец, она сама и панна Флорентина были уверены, что Вокульский помирится с бароном и что ему даже неудобно поступить иначе. В первом часу пан Томаш уехал в город и вернулся к обеду сильно встревоженный. - Что случилось, папа? - спросила панна Изабелла, испуганная выражением его лица. - Пренеприятная история! - ответил пан Томаш, бросаясь в кожаное кресло. - Вокульский не принял извинений, а его секунданты поставили жесткие условия. - Когда же? - спросила она тихо. - Завтра около девяти, - сказал пан Томаш, вытирая пот со лба. - Пренеприятная история, - продолжал он. - Среди наших компаньонов поднялся переполох, потому что Кшешовский отлично стреляет... А если этот человек погибнет, все мои расчеты развеются в прах. В нем я теряю свою правую руку... единственного подходящего исполнителя моих планов... Только ему я доверил бы капиталы и не сомневаюсь, что он давал бы мне тысяч восемь в год... Судьба не на шутку преследует меня! Скверное настроение хозяина дома подействовало на всех: за столом никто не притронулся к еде. После обеда пан Томаш заперся у себя в кабинете и ходил взад и вперед большими шагами, что свидетельствовало о небывалом волнении. Панна Изабелла тоже ушла к себе и, как обычно в минуты нервного расстройства, улеглась на козетку. |
