Но зато теперь понятно почему Ренат разговаривал настолько недружелюбно. Видимо, прежний обладатель этого тела и начальник СБ давно точили друг на друга зуб. Искали случай, чтобы обострить…

— Я уволен, — ответил я, видя, что Ира ждет ответ.

— Так-то я в курсе. Но ты понимаешь, что ОН не доволен? — он подалась вперед, взяла чашку с чаем, сделала глоток.

— Кто он? — спросил я, делая вид, что не понимаю.

— Волан-де-Морт, блин! Не прикидывайся, — холодно ответила Ира.

Я коротко пожал плечами, понимая, что речь не о Волан-де-Морте, кем бы он ни был.

— Или все, Саш, конфликт с Поповым исчерпан? Ручки поднимаешь, ты…

Ира начала заводиться, но я ее оборвал.

— Тон смени, — спокойно сказал я. — Со мной таким тоном разговаривать не нужно.

Она вздрогнула от неожиданности, но замолчала. Вообще собеседнику, независимо от пола, неплохо сразу обозначать границы дозволенного в диалоге.

Красные линии, так сказать. Шторка одернулась и официант поставил на стол мятный чай. Пальцы машинально коснулись чашки.

Видя, что я замолчал, Ира продолжила, но куда спокойнее.

— Ты забыл о том сколько штрафов этот мерзавец навесил на тебя? — тихо сказала она.

А дальше последовал крик души Иры, который, впрочем, сделал для меня ситуацию еще более понятной. Ира рассказала, что несмотря на «строгий» запрет вмешиваться в потасовки бойцов, Хайпенко начислял охране штрафы за «бездействие». Якобы отчитывался перед Федерацией, что в лиге действует жесткий запрет на конфликты с применением физической силы. И те, кто его нарушают — жестко штрафуются.

Итого каждая драка обходилась штрафом в десятки тысяч рублей. И вот когда к концу года штрафы накопились, Хайпенко повесил долг на своих охранников. Чего обещал не делать. Формальной причиной стал крупный штраф, выставленный лиге Федерацией.

Некрасиво вышло, не поспоришь, если все действительно так.

— Просто зачем тогда Леня рисковал, снимал видео, чтобы в итоге… — она вздохнула, не договорив. — Саш я тебя не понимаю.

Я снова промолчал. Вон оказывается откуда ветер дует — Леня снимал видео с флешки. А значит активно учавствовал в заговоре. Отчего тогда молчал… Видимо сильно Хайпенко разозлил ребят, раз те были готовы вынести сор из избы на всеобщее обозрение.

— Ясно, — сказал я, когда пауза начала затягиваться.

— Ты не хочешь уничтожить Хайпенко? — спросила Ира негромко.

— А тебе все это зачем? — прямо спросил я.

— Саш…

— Я серьезно спрашиваю.

— Он это заслужил! Не только у вас есть основания ненавидеть Сережу… — она запнулась, потупила взгляд.

Основания Ира не назвала, хотя было бы любопытно узнать, что стало из яблоком раздора. Но что-то мне подсказывало, что в ее случае дело не в штрафах. Нет, тут похоже речь о женской мести.

— Мы должны показать эту флешку в прямом эфире на конференции. Только я теперь не знаю, как это сделать… — продолжила Ира. — Может у тебя план есть, Саш?

Я откинулся на спинку дивана, впервые позволив себе расслабиться. Отпил чай. Вкус у него был необычный, заварен крепко.

Потом достал деньги из кармана, положил купюру на стол и поднялся из-за стола.

— Если будут варианты, я дам тебе знать, — бросил я и ушел, не оборачиваясь.

Чорбу с говядиной правда попробовать не довелось, но ничего, на гастрономические открытия еще будет время.