Далер ткнул в первую фамилию в списке.

— Третий столик это сын прокурора. Высокий, лысый, в зеленой рубашке. Любит, чтобы к нему обращались по имени отчеству, хотя самому девятнадцать… — прочитал Далер. — В третьем у нас братцы таможенники, близнецы, у них день рождения кого-то из них. Седьмой столик — племянник начальника отдела полиции Лубянки. Любит…

Я, признаться слушал вполуха. Кто что и как любит — это к официантам, а не к охране. Веди себя достойно, чтобы вопросов к тебе не возникало, и все. А если вопросы возникнут, то там будет не до привычек и пожеланий.

— Главное запомни: что бы они ни несли — улыбаешься и киваешь. Даже если он тебе говорит, что землю населяют духи Гагарина и Цоя — улыбаешься. Так-то сегодняшние не агрессивные, я с ними уже работал и не один раз… Хотя третий столик бывает бурогозит, как выпьет.

— А если начнет? — я вскинул бровь. — Ну в смысле бурогозить.

— Если начнет, то Игнат сориентирует, а пока приказа не будет — руки при себе держи, — пояснил Далер. — Так, ну что тебе еще такого рассказать.

— Не утруждайся, все равно не запомню, буду по месте ориентироваться, — ответил я.

Далер внушительно пожал плечами и мы пошли в вип зал. Кстати, интересно почему Игнат в первый же день поставил меня работать именно сюда? Спросить я не успел, потому что стоило открыться двери вип-зала, как в барабанные перепонки ударила громкая клубная музыка. В мое время она называлась кислота.

Официантки уже сновали между столами, девчонки танцовщицы забирались на шесты. За пультом стоял диджей. Внутри, конечно, было роскошно. Особо в глаза бросались столы, выполненные из огромных срезов какого-то очень старого дерева. На столах стояли таблички с номерами, чтобы «дорогие» гости ничего не перепутали.

Те, кстати, уже начали заходить. Я тотчас для себя выделил сынулей прокурора, таможенника и высокопоставленного мента. Держались они так, словно цари этой жизни.

— О, Саня⁈ — вдруг окликнул меня чей-то голос, пробивший я сквозь громкую музыку.

Из-за шторы вынырнул знакомый силуэт — в светлой футболке, с цепью на шее и глазами, в которых застыла смесь: деньги, кокаин и детская обида на мир.

Я узнал его сразу — это был тот самый «принц» у входа, которого я пару дней назад вежливо приложил к асфальту, чтобы не лез с руками. Он, судя по всему, меня узнал.

Я поначалу напрягся, готовясь к тому, что «принц» начнет агрессировать. Но тот подошел ближе и протянул мне руку.

— Саня! — засипел он, будто мы сто лет дружили. — Ни хрена какие люди в нашей дыре! Пацаны — это Саша Файтер! Ну который Карателя сломал!

Во оно что… неожиданно свалившаяся мне на голову популярность затерла наши недопонимания с прошлого раза.

Рука «принца» так и осталась висеть в воздухе. Таким людям, хотя даже не людям, а «человекам» я никогда не жал руку. Воспитание не позволяло.

Впрочем, «принца» это ничуть не смутило. Он, ухмыляясь своей наглой физиономией, аж хрюкнул от удовольствия.

— Давай выпьем! За встречу! За уважение!

Он дыхнул смесью рома и мятной электронной сигареты, которую держал в руке.

— Я на работе, — пояснил я.

Пацан будто не услышал или слышать попросту не хотел. Скорее всего не привык пацан, что ему отказывают. Он щелкнул пальцами и к нам, как сайгак прискакал официант, причем уже с двумя стопками в руках, естественно наполненных алкоголем. Да, здесь своих клиентов знали очень хорошо.

— Ну погнали! — он протянул мне одну стопку.

Дамир, стоявший по левую руку от меня, чуть повел подбородком вниз — мол, надо.